Проза

Графиня де Ла Фер, она же Миледи, кареглазая, с длинными змеями локонов, прикрывала свое порочное и преступное прошлое простым датским именем Мюссе Мортенсен. Когда-то Атос про себя звал ее «Мадлен», но скоро стал называть ее «второй Миледи» – и все три имени начинались с буквы «М». Долгое время это…

— Я плохой отгадчик, — ответил Уильямс. «Твое тело, — подумал он, — сложено из старых кирпичей этого города, у тебя внутри невидимо смешиваются гудрон и асфальт, известь и потеки селитры; твое дыхание — ацетилен, глаза твои — истерический синий ток и губы — тоже неон, только огненно-красный; лицо твое…

«Она, наверное, в саду». «И в саду ее нет». «Значит, пошла к какой-нибудь подружке». «Так поздно? Нет-нет. Да вон и пальто ее висит в передней». Встревоженные родители обыскивают весь дом. Девочки нет нигде. Монтикьяри решает даже заглянуть на чердак – просто для очистки совести. Здесь под балками,…

Медленно отходя от испуга, Зоська перевела дыхание, нерешительно, сама не зная почему, оглянулась и застыла в немом удивлении, заметив силуэт человека, как бы осторожно наблюдавшего за ней сзади. Зоська на мгновение зажмурилась, а когда открыла глаза, силуэт уже исчез в густеющих сумерках, слившись с…

— Значит так, уважаемый Малик Гафур, — неспешно, с расстановкой, глядя на Малика проговорил майор, — значит так, вы сейчас собираетесь, машина ждет у подъезда и мы едем с вами, вы знаете куда. Я думаю, вы взрослый человек и понимаете, что шутить с нами не стоит. По дороге обдумайте ваше положение. Самое…

– Что случилось? – спросил я, – вы наконец убили грушу? Фантори был либо глуп, либо косноязычен. Он с огромными усилиями сумел обьяснить мне, что сегодня утром что-то произошло с первым номером. – Что-то со здоровьем? – Да, да, он споткнулся и упал. Я внимательно посмотрел на Фантори. Что-то…

С каждым шагом он приближался к Лондону, удалялся от скучной, прозаической жизни. Перед ним забрезжил свет. Он еще не стар — тридцать два года. Можно сказать, что его поэтический дар именно сейчас достиг зрелости. Столько чувств и дум ему хотелось выразить в стихах! Он носил их в себе. Он старался погрузиться…

Он воротился с известием, что, по его мнению, князь действительно немного помешан, и всегда потом делал кислую мину при воспоминании о своей поездке в Духаново. Дамы громко негодовали. Узнали наконец одну капитальную вещь, именно: что князем овладела какая-то неизвестная Степанида Матвеевна, бог знает…

И так-таки в подробностях я и рисовал себе свою жизнь. Я прежде с женщиной не жил никогда. В хозяйственном смысле, конечно. И потому очень уж испытать хотелось. О семье я и не помышлял. А так только, чтобы жить вместе. Мне почему-то ужасно нравилось, когда живут вместе. Не женятся, а так только. Всё…

А тетка торопит Дарью — чует, недолго уж жить самой: — Ты, Дарья, — чего тут думать: к такому делу ум — как к балыку сахар. Ты билетики с именами сделай — да вот сюда, под иконы, к заступнице на полочку. Что вынется — тому и быть. Вынула Дарья билетик с Вахрамеевым — и камень с сердца: тот-то, Сазыкин,…

— Меня никогда не привлекали подобные вещи. Я полагаю, у каждого есть право на выбор, но лично я предпочитаю выпивку. — Хорошая пинта доброго эля 4 никогда не повредит. — Я вообще-то лагер 5 люблю. Он пристально смотрел в паспорт несколько секунд, потом поднял голову. Посмотрел мне в глаза, как…

Магазин «Галерея», надо заметить, довольно необычен для Стамбула и выделяется среди других строений своей нетипичной, я бы даже сказал европейской, архитектурой. Хотя он и выглядит одноэтажным, на самом деле имеет два этажа, причем один из них – подземный. Но, конечно, более всего этот турецкий ГУМ славится…

– Моя жена, – на ломаном английском языке произнес индеец, – она говорит – эта курица не несет яйца, она плохая курица. – Скажи об этом мистеру Сегеру. – Джонни нет дела до яйца, – упрямо продолжал индеец. – Хорошо, я сам поговорю с ним, – сказал Майлс, стараясь…

Из-за высокой спинки кресел видна черная, лоснящаяся голова, обвитая белоснежною чалмою, как будто для того, чтобы придать еще более достоинства ее редкой черноте. Можно бы почесть ее за голову куклы, так она неподвижна, если бы в физиономии араба не выливалась душа возвышенно-добрая и глаза не блистали…

Последние минуты Трафальгарского сражения 1. Тендер «Энсертен» Капитан-лейтенант Луи Келеннек, офицер военного флота Французской империи, вот-вот попадет на страницы учебников истории и этого повествования, однако сам пока еще не знает об этом. А не то первые слова, произнесенные им на рассвете…

Не дожидаясь заседателя, ординарец сам выбрал под себя свежую лошадь, спешно переседлал её под своё седло и как вихрь помчался по гатчинской дороге. Вскоре навстречу ему одиноко проскакал кто-то закутанный в плащ и на лету успел только крикнуть одно слово «Едет!», вслед за которым оба всадника уже далеко…

Существует два основополагающих принципа взаимоотношений между (употребляя птичий язык современного литературоведения) отправителем коммуниката и реципиентом, то есть, попросту говоря, между автором и читателем. Первый принцип: «Читатель всегда прав». Доведенный до крайности, он оборачивается так называемым…

– Наша драгоценная Эдма, – живо проговорил Чарли, – наверняка немного опоздает, однако считаю нужным доложить, что и наш великий Кройце пока еще не прибыл. Что же касается ожидания, то мы, увы, к нему привычны, мой дорогой командир! Это был своего рода вызов, на который капитан Элледок ответил испепеляющим…

Председатель готов посмеяться вместе с приезжим, — только ждет, — чтобы тот пригласил. — Представляете, — какая экономия? — серьезно спрашивает приезжий. — Это как же он, — простите, — перелетает? — Председатель все готов посмеяться и знает, — что сейчас они посмеются. — Воздушная подушка! Паровоз…

Парус наш в следах масла и ещё чего-то. На нем спят. Его простирают, чтобы полежать на нем во время дневки, на нем обедают. Он замят и пахнет ночлегом. Но когда дует ветер, он натягивается и все его морщины и складки расправляются. Мы плывем и удивляемся тому, какие геометрически правильные, чертежные…