Проза

31 октября 1517 года этот священник вывешивает на северных дверях Виттенбергской церкви собственноручно написанные девяносто пять тезисов против торговли индульгенциями. Его зовут Мартином Лютером. Этим поступком он кладет начало Реформации. Отправная точка. Воспоминания, вновь соединяющие воедино…

– А если могут? – А если могут, тогда беда… В этом несчастном случае наше положение безнадежно, и дебил в широком смысле слова, от лавочника до лабуха, в конце концов вытеснит из жизни культурного человека, потому что дебил сильней. И тогда выйдет по Герцену, который утверждал, что цель истории как…

По внешнему облику вы едва ли причислили бы этого костлявого старика к парижскому актерскому миру, несмотря даже на своеобразный спенсер, ибо принято считать, что актеры наряду с уличными мальчишками пользуются особой привилегией пробуждать веселость в умах буржуа занятными чудачествами (если мне будет…

Мы, бывало, говорили об этом с Джульеттой, но каждый раз не могли удержаться от хохота и валились на пол, держась за бока: каждая стремилась перещеголять другую в стремлении пострашнее изобразить портрет подруги в старости. Но вот смех отступал, я глядела на Джульеттины розовые щечки и сияющие синие…

– В реанимации вам ввели зонд для измерения внутричерепного давления. – Зачем? – Компьютерная томограмма показала ушиб мозга, и врач решил подержать вас под наркозом, чтобы проследить за внутричерепным давлением. Если бы оно поднялось, это означало бы отек мозга или кровотечение. …

– Дальше… А дальше мужик стал крушить мебель, бар и витрины. – А что он говорил при этом? Ничего мужик не говорил, улыбался только. И деньги у Пенса отнял. А потом палец отломал и ушел. Но Пенс этого уже не видел – сознания лишился. Да… Дуст переживал не лучшие свои дни, но на здоровье…

Заполнившие зал зрители молчали. Словно желая разрядить тяжелую атмосферу, мастер тихо проговорил: — Не попади я в больницу, мы закончили бы еще в августе, в Хаконэ. Затем спросил о потраченном времени. — Белые — девятнадцать часов пятьдесят семь минут… без трех минут половина лимита, —…

Познавая необычное, он смотрит, он мыслит и продолжает свой путь уже без песен. II Дышится плохо, дышится трудно. Голова так тяжела, точно набита тем же камнем, по которому ступают ноги. Дороги нет — скользкая узкая тропа бесконечно ползет и ползет вверх, цепляясь за отвесную стену ущелья.…

— В сорок лет? — Казалось, сама мысль об этом представлялась ему невозможной. — Понятия не имею. Ничего, если я отвечу, что буду богатым? — Как несерьезно. — Ну, хорошо, тогда знаменитым. — Он поцеловал ее в шею. — Звучит ужасно, правда? — Не ужасно… интересно. — Интересно! — повторил он, передразнивая…

И пускай домашние услышат, как она добрела по узкой тропинке вдоль железнодорожного полотна до маленькой станции, там поменяла в банке на привокзальной площади деньги и купила билет на пригородный поезд, а позднее на экспресс «интерсити» до Гамбурга — теперь уже она никого и ничего не боялась. В купе…

Говорят, плох тот солдат, который не мечтает стать генералом. Меньшиков завидовал своим товарищам, которые легко поднимались по служебной лестнице. Его же судьба не баловала: прежде чем стать летчиком, он отслужил срочную, три года проработал мотористом и лишь к тридцати годам окончил летную школу. Самолет…

Сначала о том, как это письмо дошло к Яше. Письмо вождя индейского племени, как всегда, было доставлено в почтовой карете, о прибытии которой вождь «мельничных» узнавал по рожку почтальона. Ту-та-та! Та-та-ту-у! — заливисто пел рожок, оповещая всех вокруг: карета прибыла. Люди с рваными штанами…

— А что? — Вот что. — Георгина раскрыла свою шелковую вечернюю сумочку в виде чайника и достала из нее мужской член из розоватого каучука. Помахала им под носом у сестры и прошептала: — Этим пестиком я уже два раза лишила себя невинности… Его зовут Петкутин. После него немножко шла кровь, но зато было…

Белый Майк выходит из такси на углу Семьдесят шестой улицы и Парк-авеню. Он смотрит на номер машины: 1F17. Каждый раз, выходя из такси, он запоминает номер, на случай, если что-нибудь забудет. Но такого никогда не случалось. Дальше по Парк-авеню все деревья и кусты украшены рождественскими электрогирляндами.…

Даже оставив вне поля зрения попол-ву, религиозные традиции догонов, историю Гильгамеша или иные подобного рода (я иной раз гляжу на молодежь и гадаю, ценят ли они то, что сейчас на любом углу можно купить эти и иные сокровища… и долго ли продлится такое время), — так вот, оставив все это в стороне…

Но не перешел, потому что ему никто не ответил. Тогда он поднял глаза, и взгляд его уперся опять в Хмеля. Хмель не дрогнул. А что? Тут он ни при чем. За дешевую и качественную одежду он ответит. А за «Детолакт» пускай отвечает тот, кто им занимался. А кто им занимался? – Ты разбросал их листовки…

А мы… Мы будем драться. Ибо нет никакой силы, которая могла бы изменить это. Мы будем завоевывать собственные столицы. И мы завоюем их. Англичане, помня, как мы покрывали поля кровавой росой, били Германию, оттаскивая ее от Парижа, дадут нам в долг еще шинелей и ботинок, чтобы мы могли скорее…

Забавная получилась бы штука, если бы верно было то, о чем сейчас думает Вернер. А думает он: из каждой хорошей книги тысячи различных читателей делают тысячи различных выводов. Так или иначе, а Вернер сделал для себя из книги Канта следующий вывод: надо ему пойти учиться и быть среди людей, с которыми…

После четырех чайных ложек Парфенчиков отдышался, тщательно собрал языком драгоценный порошок и, закрыв глаза, удовлетворенно прилег. Если бы под рукой была пара стаканов чая, кукнар открылся бы уже через пятнадцать — двадцать минут. Но при посадке, толчее, погрузке тяжеленных баулов как закажешь этот…

Гут, все еще смеясь, мадемуазель Бержере добавила: — Помнишь, Люсьен, когда отец не находил на письменном столе чернильницы, перьев, сургуча или ножниц, он говорил: «Чувствую, что здесь побывал Пютуа». — О, у Пю туа была не очень хорошая репутация, — сказал г — н Бержере. — И…