Проза

А о том, похож ли «Табо» на капризного увальня, может кое-что сказать донья Викторина, единственная дама, сидящая в кружке одетых по-европейски мужчин, донья Викторина, которая, как всегда, раздражительна и осыпает проклятьями все эти барки, челноки, плоты с кокосовыми орехами, индейцев-лодочников, даже…

- И дорогу видно, и даже стоянку с транспортом!.. Да там одна тропинка, кроме этой, её сразу заметно! - успокоил экскурсовод. - Подниметесь - будет такой вытоптанный пятачок, булыжник, на котором все сидят, и деревцо с ленточками, как здесь! А слева от булыжника - широкая тропа вниз!.. Вы ещё раньше…

– Что вы! Что вы! – Весело отмахнулся адвокат. – Это все антураж, если вы понимаете это слово. Чем больше бумажек перед собой выложишь, тем значительнее кажешься клиенту. Тем больше гонорар и слава. Большинство этих бумаг совершенно не относятся к нашему делу. Лишь малая часть. Там, где я добивался рассмотрения…

Оксана не могла успокоить ее, в тот вечер, она пыталась найти в этой ситуации плюсы. -Оксана, разве так можно, хотя бы надо испытывать какие -либо чувства, он противный- и в голос разрыдалась. -Валерия, ты такая наивная, в этой жизни, многие вопросы решают через "это", через отношения, ну не последнее…

– У, халда! – прикрикнула Анфиса Ивановна на невестку. – Не ты наживала, не тебе колотить! Оловянная чашка расколоться не могла, и свекровь ругала Марфу для порядку и для того, чтобы получить передышку, осмыслить негаданную радость. Только радость ли? Степану почти тридцать лет, и жениться мать его…

Ну и вот, мне шестнадцать, вечер, свечки, мы втроем, и мама говорит: – Ксю, пришло время сказать тебе то, что надо было сказать раньше, но. Рано или поздно ты все равно узнаешь, поэтому, – она почему-то ставила точки в неожиданных местах. – Мы решили сейчас, чтобы. При этом ничего не изменится, все…

Туман, уже заполнивший всё вокруг, спускался на гранит стелы, отделяя от бесконечного пространства тисненую надпись: Доктор медицинских наук, профессор, директор Всесоюзного НИИ гигиены труда Семен Борисович Шерлинг (1899–1946) Ольга присела на скамейку прямо напротив стелы, и туман накрыл…

Рыцари ждали, не только от незнания. От страха. От холода, что окутал местность. Они не ведали — не могли ведать истинно, — на что способен этот монстр, ведь прошло столько лет! Они знали лишь приказ: доставить во дворец, живым. Никак иначе. И от этого на их лица медленно стлалась безысходность. Как…

– На самом деле… – она замялась и выдавила из себя тихий смешок. – Опять оправдания. Ненужные оправдания, – теперь я откинулся в кресле и забросил ногу на ногу, чуть не снеся потертым «докмартинсом» [1] пустой стакан со столика. – Говорите правду. Перед вами сидит фотограф, который выглядит, как…

Однажды, когда он отдыхал в своем переносном кресле, мать опустилась перед ним на колени. В руках у нее был апельсин. Она осторожно показала фрукт ребенку. Но большие темные глаза ничего не уловили. Они смотрели на что-то другое. Никто не мог сказать, на что именно. Мать провела апельсином перед его…

— Ну, дела-а… Натуральное, можно сказать, пугало! — И продолжил мысленно: а птицы ее не боятся. Из рук едят. Сейчас покормит и — в лес, за травкой. Это ж надо: воробьев бесхозных кормит, а полезных курочек не держит. Спрашивал как-то: неужто, Ивановна, яиц не употребляешь? Курятинкой брезгуешь? Отвечает:…

Борисов сидел с раскрытым ртом, слушал непрерывную болтовню Червончика, и у него начала разбаливаться голова. Наконец, Червончик выпрямился, щелкнул пальцами и начал убирать свои инструменты. -- Все! Теперь совсем готово и вы сто раз будете говорить: "Спасибо господину Червончику". О-о! Я непременно…

Мне казалось, что я способен спровоцировать возобновление боевых действий, настолько сильно шумело у меня в голове. А внутри меня уже громыхало, как во время настоящего сражения. Светило солнце, и в его лучах была отчетливо видна возвышавшаяся вдали над полями высоченная колокольня. Почему бы мне не…

Как все изменилось с тех пор! И прошло-то ведь всего девять месяцев. Ихсан-эфенди уже не заходит в трактиры у Балыкпазары, не проводит вечера со своими единомышленниками по партии «Единение и прогресс». Нет у него и покорной, безропотной жены. Он уже не бросается подносами. Это в прошлом. Теперь Ихсан-эфенди…

Если говорить о моей работе, то я – создатель реальности. Я отнюдь не сумасшедший, вообразивший себя божеством, равным Маниту. Я, наоборот, трезво оцениваю ту работу, за которую мне так мало платят. Любая реальность является суммой информационных технологий. Это в равной степени относится к звезде,…

И еще томление настоящим или предчувствие трагических событий – я сам не пойму, что изводит многих моих героев. В отличие от повестей и рассказов девяностых, нулевых, в этих нет откровенных люмпенов, никто не голодает и не спивается, не кончает с собой, но, кажется, герои «Десятых» более трагичны,…

А сейчас пришло время дать волю словам, никого не щадя, ни невинных, ни виноватых, эти слова тоже исчезнут, но они будут существовать ровно столько, сколько о них будут помнить. История началась, когда они еще ничего не знали о том, каким станет их мир, а старый мир родил их лишь для того, чтобы переместить…

Дождь, непрошеный гость, приходит с гор, заставляя Гэвина чувствовать себя виноватым или будто он поспорил с кем-то и выставил себя полным идиотом. Гэвин открывает банку с сосисками и морщится от запаха. Сосиски воняют как старые кроссовки: несвежей кислотой. Он выливает рассол в раковину. — Вот, держи,…

На самом деле подросток пытался найти добрых людей среди этой гнили и жил своей мечтой. Мечтал молодой человек найти настоящую любовь. То ли, начитавшись романтических книг, где он погружался в мир розовых очков, парень хотел почувствовать крылья за спиной, то ли просто поменялись приоритеты. То ли его…

– Что же вы хотите, Паша? Я и раньше говорила, что это так будет. Вы по нашей прислуге можете судить. Моя вторая семья, то есть жена Наталья Гавриловна, жила в нижнем этаже, в котором занимала все комнаты. Обедала, спала и гостей своих принимала она у себя внизу, совсем не интересуясь тем, как обедаю,…