Проза прочее

– Согласен, Алекс, но информация стареет также быстро, как протухает рыба! – Обновления и дополнения за мной – буду тебе высылать, – ответил Алексей на замечание Гришина. – Как чистить? – спросил Гришин. – Попробуй не по правилам, то есть с головы, а там посмотрим, – советовал Алексей и тут же…

— Убирался бы ты лучше в свинарник, да и сидел бы там голышом! Глядеть на тебя противно: одно сало. И кричала ему прямо в лицо: — Погоди, погоди, вот увидишь, что с тобой будет! Лопнешь, как мешок с зерном, пузырь этакий! Туан заливался хохотом и отвечал ей, хлопая себя по кивоту: — Эх ты, куриная…

2003 Баха и весна Баха лежит на крыше. Нога на ногу. Левую руку – под голову, в правой – карандаш. Баха грызёт карандаш и мечтательно смотрит на синее-синее небо. По небу плывут облачка. Чтобы проследить за их движением, надо смотреть на небо. Крыша уже за утро нагрета: яростно весеннее солнце.…

– Вкусно? – Во рту какой-то чокнутый пожар, – ответила она, – а так вообще-то да. – Она глотнула рома с колой, и после огненного карри ее окатило холодом. – Да? – Он перевел взгляд с тарелки на лицо Джейни. Скулы и макушка у него ярко розовели, будто он слетал к самому солнцу и умудрился не сгореть…

Дальше я уже не говорил. А рассуждал про себя. Я раньше совсем не думал о детях, теперь же понял, что отношения – это и есть первый ребенок, их надо расти и воспитывать, находить подход к другому, при этом оставаясь собой, запоминать, что другому приятно и делать это. Знать, когда человеку нужна поддержка…

– Малый? – снова спрашивала Сонюшка, поднимая глаза. – Не просто малый, а малый ночной, – уточнял профессор. – Он летает ночью, когда многие насекомые спят. Ночью… – И он снова вздыхал о чем-то своем. – А, скажем, бабочки грушевой сатурнии выходят через 35, а то и 40 дней! Столько формируется простая…

Вот и улица, где, внушительный и желтый, стоит дом с белой женщиной в нише: облупившееся советское ню, статная спортсменка с суровым ликом. Вот ничем, кроме пыли, не примечательное окно. Но форточка открыта – и слышно музыку. Он так и не смог вспомнить, что тогда звучало. Включал ей потом и «Бранденбургский…

– Ну и как? – спросил он с широкой улыбкой на красивом, цветущем лице. – Удалось вам заставить старика поставить свое имя на ваших бумажках? – Мы образовали компанию по разработке меднорудного месторождения на Голодной горе, если вы имеете в виду именно это, – холодно отозвался Джон Бродрик. – Вот…

Ратмир негромко откашлялся. Это значило: «беру автоматчика». Скиф сделал полшага вправо: «беру правого». Все верно. Щуплый, с трусливо бегающими глазками юнец был наименее опасен. Мне, стало быть, достался сам купчишка. Ладно. – Та-ак, – оценивающе протянул я, – ну и что вы за них хотите? Вальяжный…

Итак, из прошлого: ему было шесть лет, когда мать задумала уйти от его отца. Верным детским чутьем, краем уха, он, конечно же, понимал, что не все в порядке в Датском королевстве, – засыпая, слышал за закрытой дверью разговоры родителей на повышенных тонах, видел их молчание утром и поджатые губы матери,…

Трибуны взорвались овациями. Серёжа крикнул так, что сорвал голос мгновенно. Он бросился к трибунам, где расположились болельщики «Реала». Пять ярусов нависали над парнем, а многотысячная толпа скандировала его имя. Сзади подоспели одноклубники. Первым конечно же был Рауль. Он горячо обнял друга, поздравляя…

- Объясню, когда придёшь. На пальцах не получиться. - Ладно,- согласился Алексей.- Но у меня не супер много времени сегодня. - Это недолго, Лёх. Забежишь? - Ладно. Алексей свернул к лестнице, начиная рассасывать таблетки против запаха. Парень начал подниматься по бетонным ступенькам на третий…

– Ты словно Гектор, а я Андромеда… – Что-что? Ты, наверно, хотела сказать Андромаха? – Ну, милый, не придирайся… Разве это так важно? И действительно, в первое время это было не важно. Сегодня на утро было запланировано несколько встреч с прозаиками. А пока перед ним лежала, давно ожидавшая прочтения,…

– Странная! До чего ты странная, Лора. Я все никак не могу к тебе привыкнуть. Иногда не могу без тебя дышать, но чаще даже не замечаю твоего присутствия. Кто ты? Я не знаю тебя. И понять не могу до конца: то ли я люблю тебя, то ли ты меня просто шокируешь и цепляешь этим день за днем. Ведьма ты что ли?…

Я уже гадала, что такого придумает мама Степы, чтобы переманить детей на праздник. Сима спрашивала, можно ли заказать на дом, помимо физико-химического шоу, где все шипит, взрывается, сверкает и клубится, еще зайчиков, ежиков или обезьянок. Живых. Ну или хотя бы крокодильчика. Я ответила, что могу заказать…

Мы приехали на дачу к Танюше, где предстоит вынести муку под названием День Рождения Хозяйки. Танюша и Валюша снимают у меня дачу, в чем, конечно, никогда и никому не признаются под самой страшной пыткой. Для друзей и партнеров это дом прадеда и она, Танюша, так сказать, оберегая наследие предков, первозданность…

Барабанщик отстучал три удара. Гитарист заиграл рифф. Басист сделал несколько шагов по сцене, наткнулся на колонку, попытался вступить, но не смог попасть в ноты и бросил играть. Гитарист жестом показал барабанщику остановиться, подошел к микрофону. – Здесь есть кто-нибудь, кто умеет играть на басу…

– А, да это – Маэстро. – Маэстро? – Да не в том смысле, – засмеялся Олег. – Он хозяин дискача этого, но погоняло не отсюда. Он одному авторитету в карты проиграл. А тот его под стол посадил и кукарекать заставил битый час, оттого и Маэстро. Только тсссссс! – Олег приложил палец к ее губам, и Лялька…

Об одиноких людях много не расскажешь, пока и этого хватит, если добавить, что наш герой теперь имел постоянную позицию в Университете Пинкертон, жил в трехкомнатной квартире неподалеку от кампуса, водил «Сааб», писал стихи и акварели, имел несколько смешноватый вид «атлантического джентльмена», мечтал…

– А ты-то откуда знаешь? Я думал тебе первый сказать. Теперь пришла гришина пора удивляться. – О чем тут, блин, говорить-то? И так все ясно. Как выяснилось, ясно Грише было ох, как далеко не все. Оказывается, партнеры, сделку с которыми их фирма готовила последний месяц, на которую сильно рассчитывала…