Проза прочее

Да, это Она. А это стало быть Он. Похож на свои фотографии. В голове шумит текила. Походка слишком тверда для трезвого человека. Сок агавы придаёт лёгкость и отчётливость мысли. – Добрый вечер! Недоумённо-напряжённый поворот головы от Него. Испуганный взгляд от Неё. – Я присяду? Вы не…

Кто не бежал, прижав уши, по такой страшной бронхитной погоде, кто не промокал до позвоночника, кто не пугался парадных и подворотен, тот не оценит животное, кухонное, батарейное тепло человеческого жилища. Кто не слышал, как смерть дует в спину, не обрадуется радостям очага. Так что, если драгоценное…

Тут же лениво прохаживались два бритоголовых гиганта в черных костюмах, накрахмаленных манишках, при бабочках, с пулеметами через плечо, с металлоискателями в руках. К сказочному подъезду подкатывали автомобили типа «Мерседес», «Крайслер», «Порше», «БМВ», из которых на свет и являлись достаточно сильные…

– Ларкин, ты? – Позвольте, а вы кто? Да, голос его. Глаза. Точно, это он! Я вновь обратился к мужчине: – Володя! Ларкин, это ты? – Да, Ларкин я, а вы кто? Мужчина внимательно смотрел на меня, явно не признавая во мне знакомого. Ещё бы, столько лет. Я подошёл к нему ближе: – А вы гляньте,…

Волна шлепнула меня по лицу, я набрала полный рот воды. Я вдруг поняла, что камера тянет меня на дно, словно камень – ремень от моей фотокамеры «Никон» оборачивался вокруг моей шеи. Она уже никогда не будет работать. Трясущимися руками я стащила с себя фотоаппарат через голову. В памяти мелькнуло…

Ему казалось, что он читает любое ее желание по глазам. Не важно, что это было: красивое платье, дорогущая сумочка, ювелирное украшение или новая машина. Тине стоило лишь упомянуть, что ей что-то нравится, – и Йонатан тут же ей это покупал. Беззаботное существование без каких-либо обязательств. Издательством…

Первые две попытки застать фотомастера на работе закончились неудачно, так как он был в затяжном отпуске и каждый раз переносил дату приезда. Может это знак свыше и надо отказаться от своей затеи? Наперекор всему и своим сомнениям, со всей решительностью и верой в успех я поехала в фотосалон уже…

– Они меня и правда не смущают, но так забавно наблюдать за людьми и их реакциями… Я даже прозвища даю. – В смысле? – Ты всех превзошла. – Да ну? – «Исследовательница». В панике смотришь по сторонам и выискиваешь: откуда может прийти опасность… – Может, от тебя? – От меня?! – Может, ты…

— Хочешь покататься? — спрашивал он, проворно соскакивая со своего сверкающего велосипеда, и тут же больно сжимал руку. От этого рукопожатия приседал до земли каждый, не только я, но и другие, покрепче меня, взрослые, даже мой отец (ваш отец, думаю, тоже бы присел…). В тот раз Гвильдис даже не спросил:…

Бесконечная череда каламбуров доводила до изнеможения, смех неудержимо распирал его изнутри и наконец вырвался наружу неукротимым, всепоглощающим… нет, уничтожающим все на своем пути хохотом. Скорость, с которой сменялись картинки перед глазами Сергея Сергеевича, росла. Только он успевал отреагировать…

«Такой выбор подсказало тебе не благоразумие, а удаль, – молвил старик. – Ключ этот – ключ к приключению. Если только ты соизволишь пуститься на его поиски». «Отчего же не пуститься, – отвечал портняжка, – раз уж в этой глуши мое мастерство все равно ни к чему и раз уж в выборе моем не было благоразумия».…

Сам я себя никак не называю. А другие зовут — Иван. Такое всемирное имя: Иван, Джон, Бон, Ян, Вань, нормальное имя. Иван, родства не помнящий, прекрасное звучание. Может, кому и не нравится, не по душе. Ну что ж теперь? Менять, что ли? Для кого-то неизвестного, незнакомого и враждебного? Да ни в коем…

Баенник под скамейку прятался и глаза обеими ручками закрывал. А коньяк недопитый Филипп на подоконнике оставлял вместе с бутылочками из-под шампуня. И Баенник его обязательно прибирал. Коньяк Баеннику очень нравился, потому-то он и не строил своему хозяину смертельных злыдней. А ведь за обиду свою…

После обеда мы собирались уезжать в Москву, и зять приехал на машине с самого утра, чтобы отвезти нас домой. Потом позвонил Леша – муж: хотел узнать, когда же ждать меня. Часов около двенадцати дочь начала собирать вещи – дело долгое и многотрудное , – а Матвей, зять, выключив после некоторых колебаний…

В хитросплетениях сюжетов Манро не перестает удивлять: банальные бытовые драмы оборачиваются совсем необычными психологическими ситуациями, а типичная ссора приводит к настоящей трагедии. При этом рассказ обрывается столь же неожиданно, как начинался: Манро не делает выводов и не провозглашает мораль,…

Тихо и хорошо. Предрассветные часы. Скоро проснутся птицы. Мой волк О. К. Первый раз я повстречал своего волка во сне. Дело было зимой, и я, выходя из маршрутки, испугался, увидев на тропинке огромного волка. Кажется, я в него начал чем-то кидать. А потом стало стыдно: он же ничего мне не…

Прошло два года с тех пор, как Джинни в последний раз была в пристройке над ресторанчиком «Лапша на 4-й стрит». (Ее родители называли эту квартиру «тем местом, что над фабрикой жира». И это было совершенно справедливо. В «Лапше» все было очень жирным, но это был хороший жир. Здесь готовились самые вкусные…

У меня семь совладельцев недвижимости. Как семь гномов. Однажды, войдя, когда они шушукались, я им бросила: «Ку-ку, вот и я, ваша Белоснежка!» Они даже не засмеялись. Никакого чувства юмора! Совладельцы? Скорее, семеро соседей, семь семейных (семь семейных? – хм…) очагов, угнездившихся в семи апартаментах,…

– Поехали скорее! – прошипела я. Выдохнула я только тогда, когда мы вырвались из аэропорта и были уже на полпути к Брюсселю. За год до этого прекрасным весенним днем я получила диплом об окончании колледжа Смит, расположенного в Новой Англии. Двор колледжа был залит солнцем, звучали волынки, а…

Они снискали ему и поощрительное внимание и дружбу крупнейших австрийских прозаиков послевоенных лет — Хаймито фон Додерера (1896–1966) и Альберта Париса Гютерсло (1887–1973). X. Айзенрайх благоговел перед обоими, видя в них лучших продолжателей классических традиций австрийской литературы, служить которым…