Мистика

Мне хотелось расспросить старушку, но я знал, чем это для меня обернулось бы – состарился у того забора, слушая басни и истории из жизни, поэтому я раскланялся, как в старину, и дошёл до соседских ворот. Между ветхой избушкой старухи и домом из красного кирпича высилась крепкая глухая стена. Видимо,…

– Ну что, готова? Элайза кивнула, чувствуя, как тело пробирает дрожь – не то от страха, не то от сырости ночного леса. – Ну же, бодрее! – Джек подошёл и приобнял её за плечи, слегка встряхивая, – замёрзла? Руки как ледышки. Становись к костру ближе. Элайза осторожно переступила ногами в новеньких…

– Три раза перепрыгнешь, привяжешь навек к себе любимого, только думай о нем во время прыжков, ясно представляя образ в голове. Алиса пыталась сосредоточиться на Саше, но из головы никак не шла мысль, каким образом костер засыпали землей? Как они успели это сделать? Она же видела, как та девушка выбросила…

– Милочка, спи, баю-бай… – Мамочка, кто-то ходит под окном. – Милаша, ну то ж под окном. А мы в избе. Братья и сестры спят на полатях. Бабенька старенькая на печке уснула давно. Вон Ванечка в люльке успокоился. Ну что ты мне спать не даёшь? Тятя проснётся, встанет с лавки, вот ужо нам с тобой…

Татьяна жестом пригласила войти в дом. Печку затопили пару часов назад, но застоявшийся в трех небольших комнатах холод упорно не хотел покидать облюбованное место, так что Женя не спешил расставаться с курткой. Экскурсия была короткой: печь, электрическая плитка, спальня, гостиная с черно-белым телевизором.…

На село опустились вечерние сумерки. С поля доносился легкий ветерок. Милош – здешний кузнец, вместе с остальными жителями собирались на рыночной площади. То тут, то там доносились возгласы. – Я видел её! Видел своими собственными глазами, – задыхаясь, кричал один мужик. – У нее были большие, просто…

Бабушка попросила забрать ключи. Очередной арендатор съехал не попрощавшись. Даже ждать, пока бабушка вернётся из санатория, не стал, хотя срок арены ещё не истёк. Да и Алину не дождались, это она поняла, когда дверь никто не открыл, а ключи оказались в почтовом ящике. Кроме как бегством, назвать подобное…

Камень больно ударил Решку в плечо, она выронила ведро, и белым пятном по примятой траве под её ногами растеклось молоко. Потом полетел второй камень, третий… Пищаль деда Куля в тот день не понадобилась, ведьма не защищалась, и в землю молоко ушло уже вместе с густо вмешанной в неё кровью.

Сейчас же Иван возвращался в Челябинск один, слушая музыку по радио, и уже не знал, какой город хотел бы считать домом, и нужен ли ему этот дом без Лены, и решится ли она поехать с ним. Он вдавил педаль газа, обходя грузовик по левой полосе – скоро будет сужение трассы, надо оставить тихоходов позади,…

Взглянув через плечо он увидел нечто странное. Ему показалось словно его братья, что-то кричат ему. Их губы двигались, но не издавали звука. Тонкие прутики деревьев, подобно пальцам усопших, начали сильно тянуться к нему, создавая между братьями барьер. Он видел, как Бурислав махает мечом, срубая ветви.…

Все началось с бабушки и дедушки. Поверьте, нет на свете никого более жестокого, чем человеческие существа, в особенности голодные. Я теперь в этом больше всех разбираюсь. Для начала давайте проясним: я действительно появился на свет благодаря им. Старуха по коробу поскребла, по сусеку помела, набрала…

– Расскажу тебе кое-что, Володимер, но коль страшно будет, сразу скажи, я прекращу. А ежели вдруг бабушка каким-то образом узнает что рассказал тебе я это, то пущай ругается на меня, но надеюсь, что случай этот чему-то тебя научит. К слову сказать, дедушка мой всегда был человек смелый, твёрд в своих…

– Как же всё серо-то вокруг! Это он сам с собой. Нарушил молчание. Вяло подрабатывает веслом. Кажется, что лодка не движется совсем, зависла в сером мареве предрассветного тумана, застыла, прилипла к свинцовой глади озера. От воды тянет затхлостью, холодом. Ни звука, ни движения. Почему? Почему…

Демьян затормозил около кособокого домишки, чуть не сбив перебегавшую дорогу рыжую курицу. Вышел из машины, потянулся, вдохнул полной грудью свежий деревенский воздух. Подошёл к забору, дёрнул калитку и в нерешительности замер перед стеной буйно разросшийся зелени. Не успел он продраться сквозь заросли…

Вдали ухнула сова. – Я же говорил, что надо было взять приемник, – проворчал папа. – С музыкой веселее. Я видел, что им с мамой тоже не по себе. Мама все переживала, что замерзнем ночью, что лиса съест наши припасы, что дождь пойдет. Но бабушка Галя только отмахивалась. – Нашла беду! Не выдумывай!…

– Что с матерью? – Огневица. Кровью кашляет, не встаёт третий день. – Лавку подвинь. Дан не сразу понимает, для чего: хозяйка, придерживая подол, забирается на край лавки, достаёт с воронца склянку, перевязанную бечевой у горлышка. – Мазь, – поясняет она. – Пахучая, руки мой и глаза береги. Втирай…

Друзья собрали свои вещи, оседлали лошадей и тронулись в путь.

В одной моей руке была маленькая фарфоровая чашечка. В другой – маленькое фарфоровое блюдце. Я сидел за небольшим столом, который был покрыт кружевной скатертью. А передо мной с такой же маленькой чашечкой и блюдцем сидела дряхлая старуха. Тремор ее рук заставлял фарфор мелкой дрожью биться друг об друга.…

Где-то далеко-далёко в стране изумрудных холмов, прозрачных речек и бурных водопадов затерялась почти что под самыми облаками маленькая уютная деревушка. Домики, чьи крыши поросли зелёным пушистым мхом, казались случайным путникам игрушечными, а недавно прилетевшая в те края Госпожа Осень, окрасила всё…

– Ну отец, проходи, раз пришел, – к Фоме подошел хозяин дома, прося благословения. Фома перекрестил его и не спрашивая разрешения, присел на скамейку у стола. – Горе, отец, померла Фроська, второй день, как послали за тобой, а все нет никого! Говорит болезная – помирать буду, уж сил больше нету ждать,…