Классическая проза

У него был племянник Савиньян, неприятный шалун, к которому он относился совершенно безучастно. К тому же у него было предубеждение против своего брата, который несколько раз терпел неудачу в делах и которого он неоднократно выручал, чтобы спасти честь своего имени. Жена его, обладая добрым сердцем вместе…

Над самой головой стояло таинственное созвездие Южного Креста, мерцающими алмазными гвоздями прибитое к небу; казалось, оно колышется, тогда как движение создавал только ход корабля, пловца-гиганта, который, слегка дрожа и дыша полной грудью, то поднимаясь, то опускаясь, подвигался вперед, рассекая темные…

Ну, а теперь он в этом уверен, ведь панский пастух Хома Гудзь шепнул ему эту новость. Хома хоть пасет скот, а все же ближе к панам,— ведь он трется около них. Будет завод, будет!.. Иначе, пане добродзею, сущая погибель теперь человеку: заработать негде, земли отродясь не было, подати плати, кругом…

Инопространственность — вот, пожалуй, самый ощутимый признак готической прозы. И она необязательно заявляет о себе посредством готической архитектуры — архитектурный стиль может быте и иным, даже самым нейтральным, дело вообще может происходите на открытой местности (хотя все-таки предпочтительно в городе,…

— А, да-да!.. С пьяным типом, конечно, только это был не Фредди. Кто-то еще. Полковник стиснул зубы. Человек послабее ими заскрежетал бы. — Что я, кретин? Почему это кто-то еще? — Фредди в Америке. — Нет. — Да, — не сдавался лорд Эмсворт. — Ты не помнишь? Он женился на дочери собачьего корма…

Но все это было бесполезно. Вечером Доди снова отправился в лес, где росла папайя и кричали дрозды. Он заметил повозку во дворе и с ужасом смотрел, как Пад Стэверс, сын владельца магазина, усаживает в нее красавицу Дейзи. Доди повернул домой, сжимая кулаки в карманах джинсов; от удивления и горя голова…

- Послушай-ка, скажи Марии, что мне ее нужно повидать, - сказал Джо, кривя губы. Юноша за стойкой поднял два пальца. - Два песо, - сказал он. - Да нет, не то, мне с ней только поговорить. Мария кивнула ему с порога за стойкой. У нее были большие, широко расставленные глаза с синеватыми мешками…

В эпоху, крайне настороженно относившуюся к религии, он становится примером верующего, христианина, воина веры. Нелепый, детский, несерьезный, предпочитающий быть предметом насмешек, а не почитания, но при этом горячий полемист и пламенный проповедник, он оказывается самым убедительным образцом верующего…

Пан Г. X. Бонди, председатель правления, задумался. Что-то раздражало его, мешая рассуждать спокойно. Он снова перелистал отложенные было газетные листы, пока на последней странице не наткнулся на словечко «тение», собственно, даже «ение», потому что на букве «т» газета была перегнута пополам. Именно…

Лестов . Нет, я в самом деле влюблен, и влюблен страстно, отчаянно! Маша . Вы влюблены? страстно, отчаянно? а во многих ли, смею спросить? Лестов . Ветреница! Год тому назад, идучи походом, остановились мы в одном богатом селении, это было за Курском; помещик пригласил меня обедать… Маша . Ах,…

Во время трапезы гость с похвалой отозвался о каррарском мраморе, который епископ специально привез для нефа нового собора в Тайнкасле. Положив себе с большого блюда щедрую порцию ветчины, яиц и почек, Слит уже благосклоннее принял чашку чая, налитого из металлического чайника. Занятый намазыванием масла…

И Змеев встал с видом человека, готового на приступ. «Почему знать,— говорил он сам себе, охорашиваясь,— может статься, Надина сделает мне радостный сюрприз и отправит на траву своим отказом. Каких чудес не бывает в свете, каких причуд в женщине?.. Во всяком случае подкоп под счастье друга — премилое…

– Привет! – с наигранной легкостью бросает новый часовой, с любопытством ощупывая его быстрыми глазами. Степка медленно опускает голову – ему не до шуточек и нелепых теперь разговоров. Часовой, наверно, понимает это и сгоняет с лица улыбку: – Ничего. Приедет комиссар, разберется. Ты из какой роты?…

Заместитель кивнул. Мистер Уилберфлосс его утомлял. Иногда очень утомлял. А в эту минуту все в нем просто ныло от утомления. Намерения главного редактора были наипохвальнейшими, он думал только о благе газеты, но имел привычку обсуждать подробно каждую мелочь в третий и в пятый раз… Он был мастером повторять…

Бурдюков. Извольте! я сам обниму вас за такую готовность. (Обнимаются). А прежде, признаюсь, взглянувши на вашу физиогномию, никак нельзя было думать, чтобы вы были путный человек. Пролетов. Вот тебе раз! как так? Бурдюков. Да сурьезно. Позвольте спросить: верно, покойница матушка ваша, когда…

Вообще-то читать он не любил и ко всяким умственным занятиям относился с глубочайшим презрением, но здесь речь шла о Знаниях, и он читал эти книги, жадно поглощал их; все чувства его интенсивно работали, познание ощущалось в нем почти физически; он проникал в самую сердцевину написанных в книге слов,…

Наконец девятнадцатого, вечером (было еще светло), кто-то закричал: «Смотрите – скворцы!» И правда, они сидели высоко на ветках тополей и после воробьев казались непривычно большими и чересчур черными. Мы стали их считать: один, два, пять, десять, пятнадцать… И рядом у соседей, среди прозрачных по-весеннему…

– Умри! – приказывал старик Пиратке. И Пиратка ложился на бок, бессильно протянув лапы и голову. – Ну вот, умник, Пиратушка, молодчина! – одобрял старик. – Ну довольно, вставай, пойдем. Вставай же, тебе говорят! Но Пират не двигался, тяжело дышал и моргал глазами. Старик начинал приходить в отчаяние.…

Лишь когда лодка с глухим стуком причалила к борту королевского корабля и камеристка уже была наверху, он приблизил к ней свое темное лицо и беззвучно шепнул ей прямо в ухо: – Герцог мертв. Убийца его – сам король. Море осудило его, и ты… ты… Казалось, он задохнулся от рвущейся наружу радости триумфа.…

Ka halia ko aloha Kai hiki mai, Ke hone ae nei i Ku'u manawa, O oe no Ka'u aloha A loko e hana nei. Этой песне учил ее Стив, она знала и мелодию и слова и до сих пор думала, что понимает их. Но только сейчас, когда в последний раз пальцы Стива крепко сжали ее руку и она ощутила теплоту…