Классическая проза

Под ним в стену вколачивался крючок, а на крючке висела пуля, приделанная к петле. Ее величина и соразмерность явно доказывали, что она некогда служила зарядом своему соседу. Ржавчина съедала пулю, ржавчина старая и красноватая, да еще виднелись на ней какие-то неизгладимые пятна; говорили, что это были…

Я сел на диван, где было разбросано множество подушек, и внезапно почувствовал, что эти шелковые мешочки, набитые пухом, поддерживают меня, покоят, обнимают, как будто это сиденье было заранее рассчитано на форму и размеры моего тела. Я огляделся. В комнате не было ничего бьющего в глаза. Красивые,…

Двери церкви были распахнуты. У алтаря ожидал священник, высокий рыжий малый, худощавый, но крепкий и тоже из Дантю: ребенку он приходился дядей, его отцу — братом. Он совершил обряд и нарек племянника Проспером-Сезаром; отведав крестильной соли, тот расплакался. После службы семейство подождало на…

– Кто там? Никто не отвечал. Его пронизала дрожь. Словно судорога свела челюсти и корень языка. Он стиснул зубы, не раздумывая отодвинул окованный деревянный засов и отпер дверь. Дверь медленно отворилась, сама собою, точно живая. Монах поднял свечу, чтоб лучше разглядеть лицо стучавшего человека.…

Мы стремительно неслись вниз, не более чем в двух ярдах от стены. Не раз казалось, что наши счеты с жизнью покончены. Но, поднявшись почти боком на гребень, лодка в конце концов перепрыгнула через гигантскую волну и, как ядро из пушки, вырвалась в водоворот гигантской чаши. Отдав приказ опустить весла,…

— Андрей Фомич! — повторил пассажир и пошел вслед за ним. Слово «Андрей» выговорил он чуть-чуть звуком о вместо а. И слово «Фомич» отзывалось волжским говором. Он был такого же видного роста, как и капитан Кузьмичев, но гораздо тоньше в стане и помоложе в лице. Смотрел он скорее богатым купцом, чем…

Плоскость цементного тротуара, ритмика трамвайных колес, дороги, разбегающиеся во все стороны, в никуда. Он, шагающий. Туда, где течет расплавленный камень. Он шел быстро, чтобы согреться. Его укутывал туман. Улица пустынна. Никто не скажет, проходил ли он тут и, значит, жил ли на свете. У грека…

В конце спуска, там, где начиналась долина, были два родника, у которых всегда толпилось много деревенских девушек. Я подумал, что если кто-нибудь из них увидит, как я разгуливаю, то непременно расскажет об этом дома. Поэтому я остановился на полдороге и зашагал в другом направлении, прячась за кустами…

– Перестань, Томи! Томи, замолчи! – несколько раз сказал ей хозяин, но собака продолжала лаять до тех пор. пока машина не скрылась за поворотом. Время близилось к полудню, когда он надумал ехать, решив, что к вечеру, пожалуй, доберется до какой-нибудь гостиницы. До Гархи [4] ему уж сегодня не доехать.…

— Божорно-босерна! И замер как вкопанный. Затем покачал головой и спросил самого себя, откуда взялось это небывалое приветствие. И опять я увидел свою мать, которая шутливо погрозила мне и улыбнулась печально и ласково; и сейчас же мне вспомнилось, что так здоровался увечный строитель Лука из ее…

— А на погонщика посмотрите! — крикнул он. — Я в жизни не видывал такого огромного человека! И что понадобилось ему здесь, среди льдов, за сотни миль от жилья? Это же сани, сэр! Не прошло и нескольких минут, как таинственный путешественник исчез во льдах, оставив Уолтона…

Можно, что называется, без натяжки сказать, что «Словарь Сатаны» стал для мистера Бирса итогом жизненных наблюдений, своего рода «сухим остатком» после долгого и трудного анализа Позолоченного века. Он тоже блестящ, но только как уникальное литературное произведение. В одном из последних своих писем,…

— О'кей, я позвоню. — А потом он говорит мне: — Тебе повезло, кафр. Дама не подает на тебя в суд. Ты понял, что это значит? Это значит, что тебе повезло, чертовски повезло. Ты счастливчик. — О да, баас, я счастлив. Мне повезло. Да, сэр. Дама очень добрая. — Что же нам с ним делать,…

— Он становится опасным; он слишком много знает. Надо от него избавиться, — сказал мистер Винк громко. Но миссис Винк уже ушла, а потому, покачав головой, он бросил сигару и медленно последовал за ней. Виллемс шел домой, плетя волшебную паутину будущего. Дорога к величию широко открывалась…

В таких местах всегда возможна засада. Тридцать гренадеров, отряженные в разведку под командой сержанта, ушли далеко от основной части отряда. С ними отправилась и батальонная маркитантка. Маркитантки вообще охотно следуют за головным отрядом. Пусть на каждом шагу подстерегает опасность, зато чего…

Каково? Здорово мой братец истолковал книгу Эсфири? Что сказал бы ребе о таком толковании? Ага! Придумал, честное слово, придумал! Перепутаю адреса: стихи, посвященные ребе, отдам Эсфири, а послание Эсфири отдам ребе – пусть наслаждается. Что? Столпотворение?! Кутерьма! Но что же я такого сделал? Ведь…

Увы, эта неприязнь, которой я тогда пренебрегла, должна была сыграть значительную роль в моей жизни. Во время пребывания в Танисе я заметила, что моя лучшая подруга и собеседница, Аснат, печальна и задумчива, со слезами на глазах. Я привлекла ее на свою плоскую кровлю, заставила усесться с собою рядом…

На следующий день опять работа и опять обед с тостами за директора, и ничего об арестантах. А вечером — холод, пустота и одиночество. Он почувствовал потребность поболтать с женой, взял бумагу и сел к столу. Уже при первом взмахе пера он затруднился. Как начать? «Милая мама», писал он обыкновенно, когда…

На всем лежал отпечаток тюрьмы. Тюремный воздух, тюремный свет, тюремная сырость, тюремные обитатели — всё носило на себе следы заключения. Люди — чахлые и бледные, железо — ржавое, камень — липкий, дерево — гнилое, воздух — удушливый, свет — тусклый. Подобно колодцу, подобно склепу, подобно могиле,…

Живым путешественникам было теперь не до мертвых. Они думали только, как бы поскорее пробраться в монастырские двери и погреться у монастырского огня. Выбравшись из суматохи, которая, впрочем, начинала стихать, так как большая часть мулов была поставлена в конюшню, они спешили, дрожа от холода, по лестнице…