Историческая проза

Дикая кошка срывалась в прыжке с карниза старого готического собора. И все это видели. Запад не просто задыхался, он бился в предсмертных судорогах. Напуганные правители спрашивали друг у друга совета. Нужны были срочные меры. Куда выпустить пар из готового взорваться котла агоний и скованных страстей?…

Казаки неспешно разошлись по куреням, пятьдесят с небольшим уцелевших стрельцов покойного воеводы князя Семена Болховского под началом стрелецкого головы Ивана Глухова поминали товарищей у большой землянки, расставив миски с ухой на дощатых широких лавках, сделанных минувшей осенью на стрелецкое воинство.…

– Вы участвовали в известном прорыве генерала Брусилова? В каком звании? Чем вы тогда командовали? – В каком царском военном училище вы получили специальное образование? – Кем был ваш отец? Как велики были его поместья? И наконец: – Чем вы, господин маршал, объясняете столь убедительные успехи…

Вступление в литературу – событие в жизни писателя. Но мне пришлось столкнуться с такими нравами, с такой мерзостью буржуазной печати, которая чуть не отвратила меня от литературы. Первый свой рассказ я написал на тему одной крымской легенды. Отослал его в «Огонек», журнальчик, тогда выпускавшийся…

Как известно, Декарт, попытавшийся алгебраически доказать существование Бога, был гоним всеми церквами Европы, вынужденный кочевать по разным странам, найдя приют у шведской королевы Христины. Могу допустить переход от понятий, не требующих доказательств, к тому, что без доказательств не принимается,…

— Вот, Магдалена, твой суженый, пан городской советник, доктор прав Ваха, он только что просил твоей руки. — Хотите ли вы стать моей женушкой, дорогая Магдалена? — спросил пан Ваха, обнажая в широкой улыбке крупные зубы. Испуганная, растерянная Магдаленка вопрошающе посмотрела на маменьку, не даст…

После этого где-то наверху шаркали неспешные шаги и кто-то склонялся над ямой. Сверху падало: — Что, еще не сдох? Ничего, скоро сдохнешь. Да не греми ты, оборванец! И проговорив добродушно-ленивым тоном эти обязательные слова, некто в тусклом шлеме снова исчезал. Слова еще некоторое время парили…

Коль скоро ночь опустилась над Омельничком, нет ничего удивительного, что близ разрушенной станицы показался дух или человек. Из-за Днепра выплыл месяц, осеребрил пустыню, стволы бурьяна и бесконечную даль степи. Тогда ниже на степи показались еще другие видения. Летучие облачка поминутно затмевали блеск…

Поэтому нет ничего удивительного, что, когда ночь опустилась над Омельничком, близ разрушенной станицы показался дух или человек. Из-за Днепра выплыл месяц, осветил пустыню, верхушки боярышника и бесконечную степную даль. Тогда ниже, в степи, показались еще и другие ночные существа. Набегавшие тучки…

— Ну, что ж, — улыбаясь заметила лейтенант, — меня очень радует встретить француза, говорящего по русски. У меня, знаете, побывали уже многие наши девушки с французами, желающими также поехать в СССР, но ни один из них по русски ни слова… Стало быть, решили отправиться с женой… Дело хорошее, товарищ.…

Расизм снайперски точно угодил в юдофобское сознание националистических организаций от солидно-буржуазного «Пангерманского союза» до новых быстро размножающихся объединений. «Пангерманский союз» (40 тысяч членов в 1919 г.) нацелился «решить еврейский вопрос», для чего организовал «Оборонительный и наступательный…

Углубившись в размышления о политике, ланиста так разволновался, что начал что-то бурчать себе под нос, размахивая руками, словно обуянный Манией, и не обратил внимания, как над головой распахнулось окно одного из доходных домов, изуродовавших в последнее время городской пейзаж. Раздался предостерегающий…

Шубин Алексей Яковлевич, фаворит императрицы. Шувалова Мавра Егоровна, ближайшая подруга императрицы, графиня. Лесток Иоганн Герман, лейб-медик. Бестужев-Рюмин Алексей Петрович, граф, канцлер, выдающийся дипломат и государственный деятель. Миних Бурхгард Христофор, фельдмаршал, видный государственный…

И верно, невидной, неказистой была Тося. На голову ниже Данилы — и какая голова! Голова у Тоси, как из сиротского дома, стриженая после испанки, из макушке, откуда у хорошей девушки должна коса расти, у нее был вихор, как у мальчишки–подростка! А волосы? Волосочки что остья; неизвестно даже, чернушка…

…Долго ли, коротко летал Сильвестр Афанасьич в сумрачных пространствах бреда, но однажды ежовы рукавицы болезни, ощущаемые и в самом глухом безпамятстве, отпустили, и он, радуясь сердцем, что остался в живых, раскрыл глаза и посмотрел на Божий мир. Лежал он на полатях, на тощей перинке, под тремя пахучими…

Цяпер надарылася магчымасць адпомсціцца. Але сэнсу ў помсце не было. З чалавекам зрабілі ўжо ўсё, што мог прыдумаць самы горкі мсцівец. Вязень бесперапынна крычаў ад болю. Калі не змог крычаць – хрыпеў. А лекар па загадзе следчага стаяў са шпрыцам, напоўненым марфінам, навідавоку, і вязню крычалі…

Сигурд проверил, легко ли ходит меч в ножнах, проваливаясь, пошел за старшим. — Видишь дыхало? — Старший указал на дыру в сугробе, откуда поднимался чуть приметный парок. — Где стать, сам прикинь, а вылезать будет здесь. — Вижу. Вели поднимать. — Буди хозяина! — крикнул старший, отступив в сторону…

Как утверждал издатель, книга предназначена не для православных в смысле правоверия, а для тех, кому интересна история религии, история человечества. Позднее, когда я разыскал (с величайшими трудностями) это документальное, такое определение было верно, произведение, вполне могу сказать: заявление…

Она хорошо вышивала и шила — талант, доставшийся от матери. Мало кто из ее девушек, швеек и вышивальщиц, мог сравниться в аккуратности с Розамондой — только придумывать узоры ей было трудно, она чаще срисовывала их с переплетов красивых книжек. Под мелкую работу пальцев славно думается, за пяльцами —…

Я начинаю с чистого листа — со множества чистых листов. Теперь мне так страстно хочется оставить что-то вроде отчета, отверстой и откровенной истории самой себя, и если Господь даст мне сил, я расскажу всю эту историю и запру ее под половицами, чтобы затем почти с радостью улечься вместе с остальными…