Историческая проза

Их приняли сюда, на центральную столичную электростанцию, прямо свеженьких, сразу после защиты вузовского диплома. Десяток вчерашних студентов, еще не расставшихся с ребяческими замашками, но уже имевших право отныне говорить о себе с легкой небрежностью: «инженер-энергетик». А дело ожидало их довольно…

– Верно, князь! Кожа стала красной, как у рака! Ночь проспал Мономах, будто один миг пролетел. Проснулся свежим, как сейчас народился. В трапезной ждал его отец, спросил с ласковой усмешкой: – Мягка родительская постель? – Мягче всякого пуха! Сидели они за столом, очень похожие…

Фронт, фронт!.. Так близок фронт к Москве. Да мы всего полчаса в воздухе, даже меньше! Лешка Кухарченко, верткий, как ртуть, боксер-перворазрядник, и Володька Щелкунов, долговязый, нескладный парень, заходили от иллюминатора к иллюминатору. Сначала я ничего не мог разглядеть, а потом различил за бортом…

— Караул, в ружье! — сверху по лестнице скатилось человек шесть солдат, вскочили в стоявший у подъезда автомобиль — началась погоня. Площадь огласили вопли: «Держи его! Держи!», загрохотали выстрелы. Солдаты торопливо палили из винтовок, велосипедист отстреливался на ходу. В суете случился…

— Та-ак… — Бульдожьи ноги Лютича переступили на месте, упершись в землю еще прочнее, и снова невидимое движение руки, и снова мотнулось напрягшееся сверх предела лицо солдата, и проступила алая влага в углу сжатого рта. — Значит, знал, как положено отвечать? Знал?! — Так точно,…

Тройка мчится, обдавая всех направо и налево снежной пылью. Все ломают шапки и низко кланяются. Красавец юноша отвечает на поклоны. Его товарищ с важной, величественной осанкой тоже раскланивается. Промчалась тройка, и за нею трогаются все остановившиеся колымаги и сани, и идет между москвичами всякого…

Как хорошо, что у меня чистые документы. Я вспомнил, как Володя, ипохондрически поблескивая стеклами очков, внушал нам с Бодровым: — Если метать буду я, то нужны документы на русское имя. — Да почему же, Володя, на русское? — Во-первых, к русскому меньше подозрений, не попадусь заранее, — объяснял…

Однако, несмотря на ранний час, в столярной мастерской папаши Гюгенена слышался жалобный скрип рубанка и пронзительный визг пилы; все ученики были на своих местах, и хозяин с отеческой суровостью уже распекал кого-то. — В такую рань уже на ногах, господин управляющий! — сказал старый мастер, в знак…

Исключение составляет книга американского историка Дональда Эмерсона «Ричард Хилдрет», [2] посвящённая жизни и литературно-историческим произведениям писателя. Автор тщательно изучил материалы семейного архива, статьи Хилдрета, напечатанные в малораспространённых изданиях, достаточно широко осветил…

Сопровождавший Квинта юноша по годам годился ему в сыновья, но таковым вовсе не являлся. Родителями Луция были почтенные патриции, пусть и не такие богатые и могущественные, как другие, но весьма уважаемые и древнего рода. Сам он, как и подобает юноше его положения, был обучен в школе чтению, письму…

Швеция и Дания были под русским влиянием. Против шведского короля у императрицы было могущественное оружие: армия, которую она могла перебросить через границу, и золото, которым она была в состоянии возбудить восстание недовольных не только в стране, но и в войске. Датского короля Екатерина приманивала…

Молча наклонил свою седую голову старик игумен и, точно провидя те бедствия, которые нужно было ожидать от приближающихся татар, тихо произнес: — Душа моя трепещет, сердце болезнует и язык прилип к гортани, чтобы подать вам, братия, утешение. — Далеко ли они отстояли от Владимира? — спросил гонца…

Ящики и тюки грузили приехавшие с унтер-фельдфебелем солдаты с такими же саперными выпушками на мундирах. На складе, кроме майора, больше не было никого. Это было оговорено заранее. Под конец в кузов поставили несколько коробок с немецкой тушенкой. Майор докурил сигарету, подошел к наблюдавшему за погрузкой…

Предписанное употребление капель, составленных из выжима сока ягод облепихи и шиповника, покудова облегчения не принесло, но ежели на ассамблее Кубок Большого Орла пит не был, досадного ощущения во рту и некоторого жжения не ощущается, из чего можно заключить, что органических изменений в кишках и печени…

Видно, задумали что-то жена и Смеливец. Только сейчас догадался: может, надумала Твердохлебиха породниться со Смеливцем? Улыбнулся и даже ногой притопнул Твердохлеб, подумав о дочери своей Роксане. Разве она хуже боярских дочек? Не остер ли взгляд у нее, не ровны ли брови соколиные, не стройнее ли она…

Русские земли очутились впритык с владениями греков в Крыму. Ольга увидела, как улицы столицы стали заполняться отрядами дружины и воинов. Секиры их и шлемы отражали блеск солнца. Бесконечно тянулись повозки, нагруженные тюками, их везли степные кони и тяжёлые волы. Верблюды, колыхаясь, несли на спинах…

— Вишь, кучу, кхх… добра навалила… за молитв святых отец наших… — Нишкни, барменок! — Дюжий кулак отцовский взвился над Тимкиной головой. Да просто ль достать эту бедовую голову: вертуч, змей! — В силу чудесную веры не имаешь? А она, вишь ты, зверину дикую укротила… — Укротила… твоими руками, — щекоча…

На тебе! Все померкло. Серая наволока затянула солнце. Зеленое стало одноцветным. Отец Викторин ударил кистью сверху вниз. Вот и сосна. Пока что не живая, не чудо. Но ждать солнца сегодня не приходится. Принялся за вторую сосну. Со смирением. Темная кора снизу, а к вершине юное, нежно-золотое. Для…

– Я сам скажу, – вздохнул молодой человек, – хотя, видит бог, я бы предпочел поединок с десятью противниками… А, все равно… Он не договорил, потому что Генриетта поднялась, решительно отмахнувшись от фрейлин, которые пытались закончить прическу. – Бутвиль? Что вы здесь делаете? – удивилась она. …

Все дальше и дальше уходили кони. И стало Ивану казаться — будто крылья у половецкого жеребца. Конь уже в воздухе и летит к звездам. Голова у Ивана закружилась, потерял он опору, повалился наземь. …Когда во вчерашнем вечеру сотник Иван по крепкой лестнице поднялся в верхнюю половину просторного овина,…