Фэнтези

Демагог и дама и полусвета случайно пришли вместе к вратам Рая. И Святой печально взглянул на обоих. «Почему Вы были демагогом?» спросил он первого. «Поскольку», сказал демагог, «я отстаивал те принципы, которые сделали нас такими, какие мы есть, и вызвали любовь к нашей партии в великодушных людских…

Я слышал, как говорили, что очень далеко отсюда, в дурной стороне пустынь Катая и в краю, посвященном зиме, находятся все годы, которые мертвы. И там некая долина закрывает их и скрывает, как гласят слухи, от мира, но не от вида луны и не от тех лучей, которыми разносятся сны. И я сказал: я пойду отсюда…

Я видел во сне, что возвратился к холмам, с которых в ясный день Вы можете увидеть стены Илиона и равнины Ронсеваля. И был лес на вершинах тех холмов с просветами там, куда падали лучи лунного света, и там, где никто не мог их увидеть, танцевали феи. Но не было никакого леса, когда я возвратился, никаких…

Огонь пронесся по зарослям ночью при сильном ветре. Заяц, Черепаха и немногие животные увидели его издалека с высокого открытого холма, который был на опушке леса, и они поспешно созвали встречу, чтобы решить, кого следует послать и предупредить животных в лесу. И они послали Черепаху.

Давным-давно было предсказано, что враги войдут в Тлунрану. И дата гибели была известна и ворота, через которые она придет, но никто не предсказывал, кем был враг, знали только, что он принадлежал к числу богов, хотя и жил среди людей. Тем временем Тлунрана, этот тайный лама-серай, эта опора колдовства,…

Я видел на днях румяное лицо Сфинкс. Она нарумянила свое лицо, чтобы глазеть на время. И время не пощадило ни единого румяного лица в целом мире – только ее лицо. Далила был более моложе, чем Сфинкс, и Далила – прах. Время не любило ничего, кроме этого бесценного румяного лица. Меня не волнует,…

Это был голос цветов в Западном ветре, чудесном, старом, ленивом Западном ветре, дувшем непрерывно, дувшем сонно, дувшем в Грецию. «Леса ушли, они пали и покинули нас; люди не любят нас больше, мы одиноки в лунном свете. Большие машины мчатся по красивым полям, их пути жестоки и ужасны на земле и под…

Спускаясь по Пикадилли, неподалеку от Гросвенор-Плэйс, я как-то раз увидел, если моя память не изменяет мне, рабочих без пальто – или мне так показалось. Они держали кирки в руках и носили вельветовые брюки и такие небольшие кожаные полосы ниже колен, которые известны под удивительным названием «Йорк-Лондон».…

Так сказали горы: «Созерцайте нас, даже нас; старые седые горы, на которые опираются ноги Времени. Время на наших камнях сломает свой посох и споткнется; и все равно мы будем сидеть величественно, как теперь, слушая звук моря, нашей старой единорожденной сестры, которая лелеет кости своих детей и рыдает…

Когда это случилось – неведомое число лет спустя, и мир поразила черная, не отмеченная на карте звезда, некие огромные существа из другого мира явились на пепелище, чтобы взглянуть, не осталось ли там чего-нибудь, что стоило бы запомнить. Они говорили о больших вещах, которые были известны миру; они…

Однажды в таверне Человек встретился лицом к черепу со Смертью. Человек вошел весело, но Смерть никак не приветствовала его, она сидела, зловеще склонившись над кувшином вина. «Ну-ну», сказал Человек, «мы были врагами долго, и если бы я проиграл тебе, то все же не был бы так неприветлив». Но Смерть…

Я видел, как рабочий упал со своего настила прямо с верхнего этажа одного огромного отеля. И когда он летел вниз, я увидел, что рабочий держит нож и пытается вырезать свое имя на настиле. У него было время, чтобы попробовать и это, поскольку ему предстояло пролететь почти три сотни футов. И я мог думать…

Я знаю обочину, где дикие розы расцвели в странном изобилии. Есть особая красота в зарослях почти экзотического вида, в том глубоком оттенке, который потрясает пуританские цветы. Две сотни поколений назад (я имею в виду поколения роз) это была деревенская улица; были времена цветочного декаданса, когда…

Я видел грязного обжору у берегов реки Времени. Он скрывался в садах, усыпанных яблоками, в счастливой земле цветов; рядом стояли колоссальные амбары, в которых древние хранили зерно, и солнце золотило безмятежные далекие холмы за пределами страны. Но он повернулся спиной ко всему этому. Он сидел и…

Я видел на днях румяное лицо Сфинкс. Она нарумянила свое лицо, чтобы глазеть на время. И время не пощадило ни единого румяного лица в целом мире – только ее лицо. Далила был более моложе, чем Сфинкс, и Далила – прах. Время не любило ничего, кроме этого бесценного румяного лица. Меня не волнует,…

В далекой южной земле два темнокожих молодых человека сидели за ресторанным столиком вместе с женщиной. И на тарелке женщины лежал маленький апельсин, хранивший в сердце злобный смех. И двое юношей смотрели на женщину, не отрывая глаз, и они немного ели и много пили. А женщина улыбалась обоим одинаковой…

В суде олимпийцев Любовь смеялась над Смертью, потому что смерть была неприглядна, и потому что любовь не могла помочь смерти, и потому что смерть никогда не делала ничего стоящего, и потому что любовь делала. И Смерть возненавидела этот смех и изводила себя мыслями о своих ошибках и о том, что она…

Когда путешественники из Лондона вступили в Аркадию, они оплакивали друг другу смерть Пана. И вскоре они увидели его лежащим тихо и неподвижно. Рогатый Пан был недвижен и роса лежала на его шкуре; он не был похож на живое существо. И затем они сказали: «Это правда, Пан умер». И, стоя в печали над…

Король Карна-Вутра, сидевший на троне, управляющий всем, сказал: «Я очень ясно видел вчера вечером царственную Вава-Нирью. Хотя частью она была скрыта большими облаками, которые проносились над ней непрерывно, снова и снова, но все же лицо ее было открыто и сияло в свете полной луны. Я сказал ей: „Пройдемся…

Поэт пришел в большую страну, где совсем не было песен. И он глубоко оплакивал нацию, у которой не нашлось ни единой дурацкой песенки, которую можно было бы напевать вечерами. И наконец он сказал: «Я создам для них сам эти дурацкие песенки, чтобы они могли быть веселы на улицах и счастливы у камина».…