Детские

Лука отыскал в траве еще пушинки одуванчика и, дыша в сторону, дабы не сдуть ненароком, разложил их на ладони. Сегодня его еще поразило то, что, несмотря на разную величину пушинок, сложены они были совершенно одинаково. Стебельки у них отличались по длине на столько же, на сколько и ворсинки, и у меньших…

— С удовольствием, — сказала моя жена. — Только я не знаю, ведь у нас Жако. Как бы кот не растерзал его! — Ну что вы! — сказала соседка и даже пожала плечами от недоумения: как это, мол, так, что моя жена не знает, какой у неё хороший кот. — Мой Вася очень воспитанный.…

Точно черное облако, над хлевом нависло уныние. Свиньи не знали доподлинно, куда девались шпунтики или же покалеченные поросята, на которых нечаянно наступила или улеглась мать. Они знали только, что являлся служитель и уносил несчастного, поэтому они и выражались «забрать». Они ничего не ведали о…

Позади меня бабушка сказала: — Уэйлс… Кажется, он устал. Дедушка остановился. Он обернулся и посмотрел на меня с высоты своего роста. Лицо его было невидимо в тени широкополой шляпы. — Когда потеряешь, что тебе дорого, — усталость лечит. Он повернулся и зашагал дальше, но теперь…

— Повторяю: необходимо, чтобы взявший ящик с радиоактивным кобальтом немедленно его вернул. Никакие строгие меры не будут приняты: безнаказанность гарантирована. Речь снова оборвалась, послышался треск и вслед затем приглушенный шум дискуссии. Через несколько секунд раздался другой, более спокойный…

— Ведь думал же… — произнёс старик и сердито стукнул себя по лбу. — Чувствовал: не выберусь!.. Слушай — сколько будет один и один? — Два, — ответил Витька, осмелев. — Точно? — Учёный с подозрением нахмурился. — А два и два? — Четыре. — Да как же четыре?! — закричал старик. — Три!!! Ученик не…

— Ціха-а! Дайце і мне сказаць! — надрываўся ў гэтым гармідары кітаец Лі Сунь. Ён прабраўся ў цэнтр, пакланіўся на ўсе бакі. Хвосцікі завязанай касынкі матляліся ззаду, як дзве коскі.— Ну чаго вы панікуеце? Усё ідзе да лепшага, а не да горшага. Хоць свету пабачыце, а то некаторыя за ўсё жыццё далей Біргуса…

Собирая вещи, мама сказала, например, что никто из папиного отдела, конечно, никогда в жизни не согласился бы ехать так далеко и что одного только папу могли уговорить на это. А через несколько минут на кухне она уверяла соседей, что все папины сотрудники очень хотели, прямо-таки мечтали поехать в Заполярье,…

Но всего этого было недостаточно. Решено было послать в тыл фашистов разведку. В то время я командовал танковой ротой. По плану наступления моей роте предстояло первой идти на прорыв. И направление атаки было определено: возле кирпичного завода переправиться через реку и ворваться в деревню. На карте…

Сторож пускал Ивана на колокольню. Приоткрыв тяжелую железную дверь, юноша взбирался по крутым кирпичным ступеням витой лестницы. Взлетали, шурша крыльями, голуби, свившие гнезда в глубоких нишах. Далеко с колокольни видно. Внизу Ока с Волгой сливаются, у пристаней на окских островах крохотные человечки…

Возьми свою утопию. — А почему д-двойка? — опешив и заикаясь от неожиданности, спросил Бусла.— Ошибок много? — Нет, ошибок нет. — Тогда нечестно,— вступился за приятеля Гришаев.— Правду написал — нужна ЭВМ. Что, человек мечтать не может? — Мечтать — не значит совать свой нос куда не следует.…

— Чуден, чуден край! А пассажиры, особенно женщины, говорили, поглядывая в его сторону: — Чудной какой-то! Смурной! Учёный, что ли, или просто так — не в себе? А между тем Антону Ивановичу следовало бы торопиться: на Телецком озере его поджидали студентки, он ехал руководить их практикой…

То, что я узнал, так меня поразило, что я тут же решил: во-первых, нужно немедленно разыскать автора, потерявшего свою драгоценную тетрадь, а во-вторых, попавший мне в руки дневник следует как можно скорее опубликовать: я попросту не имею права скрывать открытие, которое должно принадлежать всему миру.…

Книгу написала известная индийская писательница Гита Баннерджи. Главный интерес, который представляет собой повесть, заключается, как мне кажется, в том, что она знакомит нас сразу с двумя народами, бирманцами и индийцами, и позволяет судить о том, что происходило в далёкой азиатской стране в то грозное…

— За бабку Марину взялся теперь. Она старая и ничего не понимает, — отмахнулась мама, вздохнула и снова положила голову на подушку. Заметно было, что ее беспокоят совсем другие мысли, она плохо слушала, о чем говорит Лешка. — Но ты-то понимаешь? — горячо спросил он. Стук в окно…

Нелегкими, полными тягот и лишений были не только путь, но и сама жизнь первых русских землепроходцев и мореходов в новооткрытых землях: суровая природа, жесткий климат, опасное соседство дикого человека и зверя, голод, болезни... Не было порой самого необходимого: продовольствия, одежды, лекарств, снаряжения…

Конечно, он был рад съездить в Лондон, но не начнет ли он скучать, когда пройдут первые неожиданности и радости? Господин Скиннер вдов и весь день проводит в своей мастерской. Прожить целый месяц в обществе Боба и гувернантки, старенькой госпожи Хамфри, — не черес­чур ли это? Памятники, музеи, все это,…

На этот раз Холли просто вытаращила глаза от изумления и принялась лихорадочно соображать. — Том Бенсон, — наконец ответила она. — Стеффи, похоже, ты зашиваешься. Холли оперлась руками о край редакторского стола, заваленного бумагами, дискетами и книгами. Гнев уступил место куда более…

Маленькие змеи еще более страшны. Они быстры, как стрелы, выпущенные из арбалета. Они могут сворачиваться правильными кругами, словно моток каната, в центре которого притаилось нечто, что не дремлет, что ждет своего часа. И вот змея лениво расправляет свое переливающееся всеми цветами радуги тело и ползет…

Только не впадать в панику: ему ничто не угрожает. И не надо придумывать страшные истории. В деревне болтают, что ночами по замку бродит покойный хозяин. Даже если допустить, что это так, все равно — что ему сделает привидение? Но ведь привидения ничего не весят — почему же под ним скрипит паркет?..…