Детские

Илье и Рите не надо было повторять два раза. Итак, ясно — ссора пустяшная, глупо ее развозить. Но стоять и молчать было еще более нелогичным и Рита заметила: — Интересно, а где же наш юный вундеркинд? — это она про Костю-Интернета. — Договорились же к пяти. Костя — пятый и последний в «птичьей» компании.…

Она добирается до последней двери, на которой висит деревянная табличка с надписью: «Вход воспрещен», и тихонько приоткрывает ее, опасаясь спугнуть непрошеных гостей. К несчастью, дверь предательски скрипит. На лице бабулечки появляется выражение такой ужасной досады, словно это она сама скрипнула…

Они покатили в Киррин-коттедж в открытой коляске, запряженной пони. Было очень ветрено и холодно, дети поеживались, поплотнее запахивая свои куртки. – До чего жуткий холод, – сказала Энн; ее зубы начинали выбивать дробь. – Холоднее, чем зимой. – Это все ветер, – пояснила тетя Фанни и подоткнула плед,…

– Знаешь, Квилл, у тебя, должно быть, нос как у ищейки. Никто ещё не жаловался на этот запах. – И вот ещё что, – воинственно заявил Квиллер, – происходящее в «Прибое» мне тоже не нравится. – Что ты имеешь в виду? – Сначала насажали в редакторскую целый полк женщин. Потом перевели мужчин в женский…

Именно огромное наследство, богатства семьи Клингеншоенов, заставило Квиллера осесть в северной глуши. И тем не менее деньги внушали ему беспокойство – ловушки, которые расставляет крупное состояние ответственность, которую оно накладывает, – а потому Квиллер немедленно пустил свои миллионы на благотворительность.…

— Сними мне мерку с фрегата. Я собираюсь строить парусник, а литературы мало. Что тебе стоит помочь человеку! Разговор с Фимкой был вчера, а сегодня Николай Николаевич заболел. Вечером приедут родители, ключ могут спрятать, а Фима ни за что не поверит, что сосед в больнице, — решит, что Коля опять…

Он хотел выключить проектор, но руки тряслись, и он не попадал пальцем на кнопку. – Не мешайте смотреть, – сказала мама. – Алисе ничего не угрожает. – Что ты говоришь! – возмутилась бабушка, показывая на приближающегося к Алисе скорпиона. – Разве ты не видишь? – Я вижу, что Алиса сейчас сидит в…

После этого Гай-до тихо вздыхает и принимается раскачиваться, чтобы девочка поскорее засыпала. Алиса знает об этом, она нередко навещает Ирию и Тадеуша, и малышка ее уже узнает. Алиса жалеет Гай-до, она уверена, что самое большое счастье для космического корабля, особенно для такого умного и отважного,…

Встретились, поговорили. Все, энциклопедии отдыхают. Кто чего не знает – все сюда. Объясним, научим. Даже если сами не знаем. Все решать сообща – самое верное дело. Кто сказал, что умный учится на чужих ошибках, а дурак на своих? Умный ошибок не совершает, но и в природе не встречается. Только если…

Джюс ничего не ответил на эти добрые слова. Он бросил на Фараманта угрюмый взгляд из-под косматых бровей и быстро зашагал прочь от города по дороге, вымощенной жёлтым кирпичом. «Все покинули меня, – горько размышлял бывший король Изумрудного города. – Все, кто льстил мне в дни моего могущества, кто…

На яблоню она старалась не смотреть, на улицу тоже, хотя и знала, что ни гигантского кота, ни жуткого пса там уже нет. Зато на дорожке в глубине сада послышались тихие шаги. У Ирки дрогнули руки, корм в тазу угрожающе колыхнулся. Нет уж, хватит трястись! Ирка отвела миску в широком замахе. Кто б там…

Такая уж она была, ее подруга – все рассматривала с художественной точки зрения. Аня тогда ей не поверила. Но сейчас, когда она похудела, подтянулась и от этого похорошела, ей стало казаться, что она действительно похожа на свой портрет. – Доброе утро! – подмигнула Аня своему акварельному двойнику.…

Король сказал: – Какова работа, такова и плата. Мне так понравилось твое пение, братец, что я решил выдать за тебя замуж родную дочь. Услышав эти слова, королевна в ужасе упала перед отцом на колени, но король даже не поглядел на нее. – Ничего не поделаешь! – сказал он. – Я поклялся своей головой…

– Мы ее будем греть на плитке! – сказал папа. – Или на солнышке. И мы было совсем собрались ехать на дачу, но тут папе опять, как обычно, отменили отпуск. И направили в командировку. Куда-то в Европу. – Ты могла бы поехать со мной, – сказал он маме, – но у нас двое совершенно неуправляемых сыновей.…

И обратите внимание на любопытнейшую деталь: я совершенно забыл, ну из головы выскочило, что можно попытаться добраться до телефона и вызвать «Скорую»! Вместо этого я продолжал лежать, продолжал трусить — да, да, именно трусить! — и гадать, что же такое со мной творится. Вдруг — совершенно внезапно,…

– Вы, Тамарочка, – говорила она Машиной маме, – не переживайте. Я ваших ребят и покормлю и прослежу, чтобы у них все было чисто и пристойно. Поезжайте, отдохните пока без них, а пятнадцатого я сама посажу их на самолет и отправлю в Симферополь. Можете на меня полностью положиться… И Пузыревы улетели.…

Порывами, как из лейки, сыпался дождь, и простыночное мятое личико менялось, как хотело. Из-под носа вытекли усики, возникли лохматые бакенбарды и неприятные складки вокруг рта. Совсем противным стал Фома Платоныч, а все ж отчасти родственным. Подобное, верно, могут чувствовать пожилые родители к неоправдавшему…

– И вас бы скушал, баранки гну, кабы сил хватило! – прибавил дядя с топором. – Верно говорю. На медвежьей морде отблескивал, как вода в проруби, круглый глаз. Он стекленел, затягивался хрупким льдом, за которым еще можно было различить живое – что хотело дышать, двигаться, а теперь промерзало до дна.…

От неожиданности Димка едва не уронил шампанское на пол. – Кто там? Кого ты туда сунул? – пораженно выдохнул Фома, уставившись на приятеля. – Никого я туда не совал! – А где бутылку купил? – Ясно где: в магазине! Не сам же сделал! Родители мне деньги дали, я и купил. – Хм... Может, это в телевизоре…

Вернее, лежать, потому что охля была нарисована на листе бумаги. — Успел? — спросил знакомый бас. — Доброе утро, дядя Сережа! — сказал Ваня, жадно глотая кашу. Манка оказалась, как ни странно, вкусной. Дядя Сережа — большой и бородатый — присел рядом. Дядя Сережа был не просто дядя — а самый…