Звездун
Шрифт:
Но это не для нас. Мы хотим пахнуть экзотическими блюдами, даже если это не слишком приятно для окружающих. Потому что иначе изо рта будет вонять, как утром после новогодней вечеринки. И хотя нет ничего страшного в том, чтобы время от времени распространять аромат алкоголя, люди начинают задавать вопросы, если спиртным разит каждый день. Одна чесночная капсула, маленькая коричневая подводная лодка, залитая вдогонку чашкой кофе (растворяет оболочку), да еще принятая на голодный желудок, призвана произвести желаемый эффект: даже если запах алкоголя не исчезнет полностью, то станет более приемлемым для восприятия
И последнее – необходимо рыгнуть. Это помогает достичь нужной концентрации запаха. Именно это я и проделываю, когда сижу напротив Джеффа. Скромно закрываю рот рукой, но стараюсь, чтобы следующая волна отрыжки ударила ему прямо в лицо. Он мигает, когда его органы чувств сообщают неверную информацию о содержимом моего желудка. Если Джефф проявит интерес, скажу, что ел карри «Тикка масала» с лепешками «Пешвари наан».
– Рад вас видеть, Крис, – говорит начальник, кажется, уже второй раз за это утро.
Я сижу спиной к закрытой двери его кабинета. Обычно Джефф оставляет ее открытой – весьма буквальное отображение философии менеджмента, с которой он ознакомился на каких-то курсах.
– Как прошли похороны? – интересуется он, и я второй раз за утро отвечаю:
– Спасибо, знаете, как оно обычно… Все прошло гладко.
Как ни странно, серьезные события вносят в жизнь некоторую повторяемость. Я вспоминаю, что говорил одно и то же и на свадьбе, и на похоронах. «Рад, что вы пришли», – говорил я и там, и там. «Думаю, ему бы понравилось», – на похоронах; «Думаю, маме бы понравилось», – на свадьбе.
Если честно, слова о том, что все прошло гладко, – наглая ложь. Разве я не напился на поминках? И разве всем не было неловко, когда Сэм вела меня, спотыкающегося, к дверям и повторяла:
– Извините, для него это такой удар. Он обычно совсем другой.
– Ну что же, я рад, – говорит Джефф, и я впервые замечаю, что волосы на макушке у него редеют. Ему только тридцать, он всего на год старше меня. Неужели через двенадцать месяцев я тоже начну лысеть?
После краткого обсуждения тема похорон угасает быстро и незаметно, совсем как мой отец, а Джефф достает из ящика стопку бумаг.
– Пока вас не было, я взял на себя смелость просмотреть несколько заявлений о приеме на работу в отдел рекламы.
– Отлично, отлично, – отзываюсь я, – нехватка человека несколько ограничивает наши возможности. Конечно, нельзя сказать, что мы не справляемся, но членам команды приходится выполнять дополнительный объем работы.
Четыре человечка из отдела управления стыдом уволены. Двоих из подразделения управления похмельем попросили очистить рабочие столы.
– Совершенно верно, – медленно произносит Джефф и странно на меня смотрит.
В ответ я испускаю очередную волну чесночного духа. Он слегка отстраняется и протягивает мне анкету, заполненную шариковой ручкой с черной пастой.
– Взгляните-ка. Что вы думаете?
Я беру документ и начинаю читать. Он занимает целых две страницы, так что вот самое основное:
Имя? Люк Брэдли.
Пол? Мужской, особенно при хорошем освещении.
Какое
положение вас устраивает? Девушка сверху. Или вы имеете в виду в компании? Тогда ваше. Хотя для начала я согласен на должность в отделе продажи рекламы.Какую хотите получать зарплату? Довольно высокую, чтобы не умереть с голоду, довольно низкую, чтобы было чем возмущаться. Я прав?
Образование? Прерывистое. Достаточное, чтобы правильно написать слово «прерывистое».
Какое место занимали до этого? Очередь в супермаркете в течение двадцати минут.
Причина ухода? Приближающийся охранник.
Каким вы видите себя через пять лет? Отбивающимся от приставаний сексуально озабоченных моделей с третьей страницы и одновременно планирующим захват фирмы «Майкрософт». На самом деле мне бы хотелось заняться этим прямо сейчас.
Подпись? Козерог.
В первый раз я заполнял подобную анкету в шестнадцать лет, когда хотел получить работу по выходным в лестерском филиале супермаркета «Куик сейв». Я взял бланк домой, и мы с отцом провели целую вечность за кухонным столом. Мы достали с полки словарь и анализировали каждый отдельный вопрос, сначала спрашивая себя, что же он означает, а потом решая, каким должен быть ответ. Сперва мы написали ответы на черновике, затем, когда убедились, что все верно, я аккуратно заполнил вопросник. Самым, самым красивым почерком. Я получил работу, а отец, как бы не замечая своей заслуги, произнес:
– Молодец, сынок. Молодец. Я знал, что у тебя получится. Поэтому простите меня за грубость, если я скажу, что Люк Рэдли настоящий мандюк.
Я кладу эту жалкую пародию на анкету на стол с самым презрительным фырканьем, на которое только способен.
– Ха-ха. Юморист. Бросить в урну?
– Что вы думаете? – спрашивает Джефф, на лице его улыбка. Что-то она мне не нравится.
– Думаю, что хочу взглянуть на другие. Я считаю, что эта анкета – вроде анекдота с бородой. По мнению мистера Люка Рэдли, соль шутки в том, что он благодаря своей оригинальности и честности в конечном итоге получит работу, но на самом деле мы ему ответим: «Обратитесь в закусочную «Бургер книг».
– Вы слишком строги.
– Да перестаньте, Джефф! – Гнев, подогреваемый похмельем, вот-вот выплеснется наружу, и я изо всех сил пытаюсь его сдержать. – Это же старо как мир! Только не говорите мне, что вам самому никогда не приходило в голову написать шуточные ответы на подобные вопросы. Ни за что не поверю!
– Его ответы меня рассмешили, Крис.
– Они просто жалкие!
– Нет, смешные. В них есть прямолинейность, которая мне нравится. Видно, что парень настроен действовать решительно. Возможно, он сумеет оказать влияние и на клиентов. Может, это как раз то, чего нам здесь не хватает.
Джефф был на курсах. Вот в чем дело. Пока меня не было, он прошел один из этих новомодных курсов по менеджменту, таких, где нужно падать друг другу на руки, чтобы научиться работать в команде, или рассказывать о своих глупых маленьких тайнах, чтобы научиться доверять партнерам. Джефф вернулся, и его обуревает управленческое рвение, хочется организовать все по-новому. Люку Рэдли удалось поймать момент, когда обороноспособность шефа ослабела. В Джеффе сейчас мало силы, но дайте мне денек-другой, и я сумею его уговорить.