Звёздный Лис
Шрифт:
– А что будет потом, после затмения?
– спросил Лирен, присаживаясь на землю. Эльвин бросила взгляд на темнеющее небо и, улыбнувшись, ласково прошептала:
– Во время затмения нити оша"гари могут увидеть даже обыкновенные люди, в которых не течёт кровь Свальбарда. Это день, когда твоё сознание окончательно сформируется, и связь с хранителем леса окрепнет настолько, что вы станете единым целым. Одни мысли на двоих, одна и та же жизнь...
– Хочешь сказать, умрёт Матцукелах - умру и я?
– изумлённо воскликнул Лирен.
– А ты что думал?
– хмыкнула Эльвин.
– Он даёт тебе свою силу, а ты должен беречь его, как зеницу ока. Матцукелах - единственное существо, которое никогда не предаст
Юноша кивнул головой и вдруг почувствовал, как земля уходит из-под ног. Туман вокруг стал стремительно сгущаться, и на лице Эльвин мелькнула грустная улыбка. Поцеловав Лирена на прощание, женщина махнула ему рукой и медленно растворилась в пустоте, оставив принца совершенно одного. Но на душе было как-то тепло... И в самом дальнем конце сознания прозвучал знакомый голос.
"Просыпаешься?"
"Просыпаюсь, просыпаюсь!" - улыбнулся Лирен и, набрав полную грудь воздуха, уверенно открыл глаза, радуясь свету нового дня. Каким бы мрачным он не обещал быть...
Холодный поток небольшой речонки тянулся у самых ног юноши. Он пристально смотрел на водную гладь, время от времени бросая туда мелкие камушки. Небольшой холм рядом - всё, что осталось от его настоящей семьи здесь, на Свальбарде. Анастасия похоронила Эльвин рядом с её предками и расставила вдоль всей реки крошечные свечи, которые слегка подрагивали на ветру, словно провожая герцогиню Саэрфолл в последний путь. Даже Лирен, уже привыкший ходить в рваной одежде и без обуви, переоделся в чистые брюки, рубашку, и натянул на себя ботинки, которые Анастасия отыскала в ближайшей деревушке. Всё-таки, эта планета была удивительной. В какой-то момент казалось, будто всё вокруг застыло в Средних Веках - и в следующую же секунду в небо поднимался космический истребитель, который тут же ломал хрупкую иллюзию.
– Становится холодно, Лирен!
– окликнул юношу Сильван, взобравшись на крутой берег реки.
– Может, погреешься у костра?
– Я ещё немного постою, - улыбнулся принц и отвернулся к реке. Журчащий поток очаровывал и гипнотизировал его, заставляя мыслями уноситься далеко в неизведанные земли, где, возможно, царил мир, которого он так желал. Матцукелах лежал рядом на траве, лишь время от времени дёргая ухом, когда на него опускалась какая-нибудь мелкая мошка. Сильван, окинув Лирена пристальным взглядом, тяжело вздохнул и похлопал принца по плечу.
– Ты как вообще?
– спросил он коротко.
– Нормально.
Разговор их не заладился с самого начала. Толи Сильван не мог подобрать более подходящих слов, толи сам Лирен не особо хотел рассказывать кому-то о своих чувствах. Ему было одновременно тяжело и так легко, что сердце уносилось вдаль, следом за тёплым ветерком, что качал самые верхушки дремлющих деревьев. Закрыв глаза, юноша втянул носом воздух и улыбнулся:
– А знаешь, что я сейчас понял?
– Что же?
– удивлённо спросил Сильван, вскинув бровь. Лирен рассмеялся и, достав из кармана складной ножик, пробормотал:
– Мой отец всегда хотел, чтобы я стал его наследником. Стал таким же, как он. Но его никогда не заботило, что хотел я. А теперь он хочет меня убить... Я больше не его сын. Так почему я всё ещё Эшфорд?
Собрав свои волосы в хвост, юноша быстро провёл по ним лезвием ножа и улыбнулся, когда ветер тут же подхватил обрезанные пряди. Тонкие светлые волоски устремились к самому небу и исчезли где-то там, вдалеке. Лирен только проводил их взглядом и, улыбнувшись, прошептал:
– С этого дня зовите меня Лирен Саэрфолл! И никак больше.
"Так точно, господин Саэрфолл!
– усмехнулся
– Пошли, скоро стемнеет".
Улыбнувшись Сильвану, Лирен совершенно беззаботно направился прочь от реки, чувствуя себя совершенно новым человеком. Словно с его волосами исчезли последние тревоги и печаль... Да, больше нет Лирена ди Эшфорда. Лишь Саэрфолл, сын Эльвин, защитницы Свальбарда...
Глава шестнадцатая. Иссохшие земли рады гостям!
Гористая местность постепенно сменялась широкими равнинами, которые тянулись далеко вперёд и терялись где-то за горизонтом. Деревьев становилось всё меньше и меньше, а среди травы периодически появлялись чудовищные проплешины, обнажавшие какую-то желтоватую землю, смешанную с песком. Лирен осторожно переступал через эти ямы, стараясь не приближаться к ним слишком сильно - ему казалось, что подобные дыры в травяном ковре были не нормальны.
– Не бойся!
– улыбалась Анастасия.
– Это обыкновенная земля. Мы же к Иссохшим землям приближаемся!
Погона на всём Полуострове Ареман стремительно менялась, и безмятежное небо быстро затягивалось свинцовыми тучами. Но здесь, возле Иссохших земель, за последние несколько дней не упало ни капли. Земля вокруг вздрагивала от холодного ветерка, который приносил хоть какую-то прохладу, и растения начинали жадно тянуться к небу, но облака проплывали мимо, словно нарочно не задерживаясь в этих краях. Запас чистой воды у путников заканчивался, а до ближайшей реки было ещё слишком далеко. На одном из привалов Лирен растянулся на земле и, бросив взгляд на затянутое тучами небо, пробормотал:
– Неужели так ни капли и не упадёт? Хотя бы маленький дождик... Матцукелах, ты не можешь призвать грозу?
"Я хранитель леса, а не повелитель дождей, - хмыкнул зверь.
– Но я знаю один способ, как призвать бурю".
Правое запястье Лирена слегка зачесалось, и юноша бросил на него мимолётный взгляд. На руке его вот уже как два дня была татуировка, походившая на чёрного паука. При этом она совершенно не собиралась пропадать - сколько бы принц её не тёр, она лишь слабо мерцала при свету и была подобна светильнику в темноте. Лирен мог свободно освещать себе путь ночью, не боясь споткнуться о какую-нибудь ветку! Ощущения были далеко не самые приятные - время от времени запястье полностью немело, а пальцы начинали щипать. Однако, после своего пробуждения с Лиреном произошли и некоторые неожиданные изменения...
Он не мог отойти от Матцукелаха. Стоило ему отдалиться больше чем на двадцать шагов, и по телу проносилась такая боль, что становилось по-настоящему дурно. Юношу едва не выворачивало наизнанку, словно он рвал свою собственную душу, и ему приходилось поспешно возвращаться к Матцукелаху. Кроме того, их мысленная связь окрепла настолько, что Лирену совершенно не нужно было задумываться о поддержании контакта со зверем - они как будто делили одни мысли на двоих. И одну жизнь.
"Зато мы теперь можем разговаривать постоянно!
– хмыкнул Матцукелах.
– После затмения появится твоя звезда, и ты официально станешь Араамом! Разве это не здорово?"
Вздохнув, Лирен старательно отцепил свои мысли от мыслей зверя и облегчённо выдохнул, погрузившись в тишину. Время от времени ему всё-таки требовалось быть одному, особенно теперь, когда Матцукелаху не терпелось наверстать упущенное время и просто вывести принца из себя своей постоянной болтовнёй. Кто бы мог подумать, что он был таким шумным и разговорчивым!
– Почему паук?
– нахмурился Лирен, обращаясь к сидевшей рядом Анастасии.
– Здесь водятся пауки?
– Праматерь Симар, огромная паучиха, привезённая людьми. Более мелкие особи не выжили, а ей уже около ста двадцати лет. Свальборги её считают богиней жизни и смерти. Паук - одна из меток Араамов.