Звезда Горна
Шрифт:
— Пойдем Артуа, посмотрим на море. Я видела, оно совсем близко — вновь удивила меня Янианна.
Буквально в три прыжка преодолев лестницу, я схватил сверток с большим полотенцем, лежащий сверху приготовленных в дорогу вещей. Спуститься мне хватило и двух скачков, где тут ступеньки ногами считать, совершенно времени нет.
Сначала мы чинно, держась за руки, гуляли по самому краю прибоя и разговаривали о многих важных вещах. Например, я рассказывал ей, что она самая, самая красивая девушка на свете, что у нее самые замечательные волосы. А улыбка такая милая, и губки такие сладкие, ну и еще
В ответ я тоже услышал немало всего приятного. Особенно мне понравился небольшой монолог, в котором было сказано, что я бесчувственный чурбан, оставляющий девушку надолго одну в постели, где ей очень скучно, очень грустно и очень холодно.
Потом я долго целовал ее, чувствуя, как кружится голова от поцелуев. Это у меня- то, у мужика, немного повидавшего жизнь, да еще от поцелуев? Но почему-то было совсем не стыдно.
Я подхватил Янианну на руки, зашел в воду и осторожно поставил ее на мелкий, щекочущий ноги песок. Нет, без одежды мы остались еще на берегу. Свою я сорвал мгновенно, а с Яны снимал осторожно, даже бережно. Она же стояла и смотрела мне в глаза.
В воде она так доверчиво прижалась ко мне и прошептала чуть слышно.
— Артуа, а здесь в океане…-
— Нет, нет, любимая. Здесь нет никаких чудовищ, есть только теплое, ласковое море.
Не бойся его, оно хорошее. —
Я поднял ее на руки, и мы любили друг друга, и никогда нам не было так хорошо.
И только седой океан тихо ворчал на нас шорохом прибоя…
Я укрыл ее одеялом и присел рядом с постелью, прижав ее руку к своим губам.
Спи солнышко, ты так устала за дорогу. Здесь достаточно света, чтобы я мог просто сидеть вот так и смотреть на твое лицо. И мне совсем не наскучит это занятие. Ты так красиво улыбаешься даже во сне.
А ведь если бы не подковы Ворона и не пьяный кузнец, мы бы так больше никогда и не увиделись. И я прожил бы весь свой остаток жизни с уверенностью, что меня предал самый близкий мне человек. Даже если бы я узнал когда-нибудь, что все не так, какое бы тогда это имело значение.
Яна заворочалась во сне, лицо ее нахмурилось, и она открыла глаза.
— Я успела — прошептала она и уснула вновь, со своей милой улыбкой, за одну лишь которую мне и жизни не жалко.
Спи любимая, а я пойду, мне не уснуть.
У входа в комнату стояли два гвардейца. Вот вышколенные, они всюду и их не видно. Ну, на пляже то их точно не было.
В душе все пело, чтобы такое сотворить, войной на кого сходить, что ли?
Так, вспомнил я, на том кургане, что возле кустов кофейных, цветы растут. Да такие цветы, что даже я любовался ими минут пятнадцать, хоть и не красна девица.
Здесь рядом, за час обернусь. Яна проснется, а ей цветочки красивые.
Назад я возвращался с приличным букетом. Ага, теперь на Ворона встать и по этому карнизу прямо в окошечко. А то совсем навыки потерял, не дай Бог пригодятся. Только букет связать чем-нибудь, руки самому понадобятся.
Когда я залез в окно, Яны в комнате не было. Как так, рано еще совсем. Я с обалделым взглядом осмотрел все вокруг. Тут и спрятаться как будто бы негде. Да что же это такое? Я с потерянным видом уселся на постель.
Откуда с угла комнаты послышалось тихое совсем хихиканье. Одним прыжком
оказавшись там, отдернул занавеску.Яна стояла, прижимая обе ладошки ко рту. А в глазах веселые бесенята. Фу, отпустило.
— Ой, цветочки. Как мило. Какие красивые. Ой, а как пахнут-то! — и голос такой ехидненький — Я проснулась, где же мой милый? Нет моего милого. В окошечко посмотрела — вон он мой милый, ползет на коленках и цветочки в зубах держит, такие красивенькие — откровенно потешалась она.
А как иначе-то? Там сверху фигня такая, не выпрямишься. Ну теперь берегись, сейчас ты мне за все ответишь, Твое Величество.
Когда мы отдышались и лежали крепко обнявшись, что-то скрипнуло. Наверное, дом усадку дал, звук похожий.
— Что это такое? — поинтересовалась Яна.
— За дверью гвардеец стоит, щетину он себе поскреб. Здесь слышимость отличная — пошутил я — А некоторые барышни совсем себя не сдерживают и всем все слышно. —
Ага, сейчас.
— Ну и пусть — беспечно отмахнулась она — Ты мне лучше скажи, этот твой кофе по утрам пьют?
–
— Приличные девушки пьют его именно утром. В отличие от некоторых, которые напьются кофе вечером и пристают к мужчинам, да еще в воде —
— Что-то Вы разговорились, господин барон. Наверное, давно наград не получали. Есть у меня на примете парочка, кои даже дома снимать нельзя. Указ что ли издать? — задумчиво протянула свет моих очей.
Уже в карете, на обратном пути, я поинтересовался, как она меня нашла.
— Барон Коллайн подсказал — сообщила Яна. — Он кстати серьезно ранен. Помнишь, то поместье, о котором ты меня просил. Что-то с этим связано. —
Так, откуда Анри, интересно, знает об этом убежище? Хороший вопрос, хозяин его должен в Караскере быть, еще как минимум полгода. Ладно, это даже к счастью. А вот что с ним самим? Надеюсь, Цаннер не третирует мышей в деревне. —
— Знаешь, Артуа, история интересная получилась. Никто не знал, куда ты делся. Мне к барону Коллайну леди Диана посоветовала обратиться. Убью сразу — на всякий случай добавила она — И мне пришлось, представляешь мне! за шторой прятаться в его спальне, он вставать еще не может — тут Яна хихикнула, вспоминая утро —
— К нему пришел, ладно, неважно кто, и начал требовать продать ему какие-то земли возле Монтенера. —
— А что барон?
–
— Барон ему отказал, естественно. И еще показал вот так. —
Я от смеха сполз на пол кареты.
— Чему ты смеешься? — обиделась Янианна.
— Яна, солнце мое ненаглядное, ты хоть знаешь, что этот жест обозначает?
–
— Конечно, барон объяснил мне, что на твоей родине, Артуа, это жест отрицания — беспечно заявила она.
Я сполз вторично.
— Яна, любимая, никогда так не делай. Это очень неприличный жест — сквозь смех мне пришлось объяснить его действительное значение
Яна присоединилась ко мне на полу.
— Что с тобой?
–
На этот раз она долго пыталась объяснить мне сквозь смех, что показывала его уже однажды. Показывала не кому-нибудь, а послу короля Готома. Разговор шел о каких-то спорных территориях, совсем крошечных. Наконец, разговор Янианне надоел, и она заявила, что обсуждать эту тему дальше нет смысла, еще и подкрепив отказ жестом.