Чтение онлайн

— Артуа, ты уезжаешь?
–

Господи, как звучит ее голосок, в нем, по-моему, даже боль присутствует. Какое счастье, уж не из-за меня ли?

— Да, Ваше Величество, и очень жалею, что не смог сделать это сегодня утром. —

Еще спокойнее, никаких эмоций, мужик ты или только штаны надел.

— Но почему?
–

Да так, знаешь ли, что-то давно я в Гвартрии не бывал, лет уже четыреста, наверное.

Она же смотрела на меня глазами полными слез, своими такими дорогими и родными глазами. Ну что ж, ты мечтал увидеть ее в последний раз. Мечты сбываются, не врут, оказываются люди.

Нет, это решительно надо кончать, посмотри на нее еще разок, чтобы запомнить лучше.

— Янианна, я очень люблю тебя и буду любить вечно, но после того, что произошло… -

— Что произошло, Артуа?
–

Да нет, совсем ничего, какие проблемы, с каждым может случиться. Получилось немножко, потом одумалась или подумалось, что оно того не стоит. Девчонка молодая, ветер еще в голове гуляет.

— Яна, понимаешь, все уже слишком поздно. Между нами всегда будет стоять этот герцог и уже ничего изменить нельзя, да и не надо. Завтра я уеду, пройдет какое-то время, и ты все забудешь. Поверь, так будет только лучше для нас обоих. —

— Да причем здесь он?
–

Что? Мне послышалось, или ты действительно это сказала? Да ты сама понимаешь, что говоришь? И почему ты еще и кричишь на меня? Я завел себе любовницу, когда ты по делам своим императорским уезжала?

— А кто тогда причем? Если твой любовник не причем, тогда я тоже не знаю, кто вообще причем. — я тоже не смог сдержаться и уже кричал почти в полный голос.

— Да как ты даже смеешь так думать? — она даже ножкой топнуть соизволила. Вас что, помимо хороших манер еще и актерскому мастерству обучают?

— А что мне еще остается, когда каждый встречный по дороге чуть ли не в голос кричал, что у императрицы новый любовник?
–

— Какой любовник? Этот слащавый Эванс, который больше всего в жизни любит свое отражение в зеркале? Ты ревнуй меня хотя бы к тем, кто может считать себя мужчиной! Почему ты у меня не спросил?
–

— А для чего я приперся во дворец, когда больше всего мне хотелось сдохнуть? Чтобы увидеть, как ты с ним целуешься?
–

Мы кричали друг на друга, да что там, мы просто орали.

— Это я с ним целовалась? Да ты хоть немного представляешь, что я пережила, когда ты упал в луже крови?
–

Яна зарыдала, прикрыв ладошками лицо и ее хрупкие плечи содрогались от плача. А я стоял как дурак, прикусив нижнюю губу, что было уже совсем привычно.

— Эта мерзавка леди Виктория… Ах, какой Артуа замечательный любовник…. Как будто я не услышу…. А я ждала тебя…. Потом ты пришел… У тебя было такое лицо…

Ну как же, все женщины у твоих ног, куда я денусь… Мне так хотелось сделать тебе больно… А ты вел себя, как будто совсем ничего не произошло… И еще эта песня…

Потом ты упал и было столько крови… Прибежал твой верзила, растолкал всех и унес тебя как ребенка… Мне сказали, что надежды нет… Я уже простила тебя, понимаешь простила.

Мне только хотелось, чтобы ты не умер… Наверное, ты даже раньше узнал, что у меня есть любовник, чем я сама… Эта гадина в ногах ползала, извинялась, что она не сама, что ее заставили… Потом я поехала в твой дом а тебя уже не было, и никто не знал куда ты уехал… Когда мне сказали где ты, мы поехали с леди Леорой, но ее укачивало и она осталась в Гроугенте…

Ночью так страшно в степи, какие-то зеленые огоньки, наверное волки… Я так боялась, что ты уже уехал… Я думала, что больше никогда не увижу тебя… А ты… А ты… -

Она водила рукой по двери, нащупывая ручку, и совсем уже нашла, когда я обнял ее и крепко, крепко прижал к себе.

Верю ли я ей? А еще глупее вопрос можно придумать?

Не знаю, может ли сердце разорваться от счастья, но от нежности точно может.

Яна, все еще всхлипывая, доверчиво прижималась к моей груди. Какая ты к черту императрица, ты моя девочка, маленькая нежная девочка и я жизнь положу, чтобы у нас никогда больше такого не повторилось.

Мы долго сидели в кресле, как в те времена, когда было все так хорошо и как приятно было держать ее на коленях, еще изредка всхлипывающую и целовать.

— Где твои гвардейцы?
–

— Там — Яна неопределенно махнула рукой и спросила — Что это была за песня, когда я вошла?
–

— Это песня о том, что мы должны были встретиться. Видишь, она не обманула. Ты, наверное, хочешь кушать?
–

Она так забавно кивнула головой, что я расплылся в глупой улыбке.

— Пойдем, милая моя девочка. Правда, у нас нет почти ничего, мы совсем не ждали гостей. Но я обязательно что-нибудь придумаю. —

Мы спустились в комнату, заменяющую обеденную залу и я застыл от неожиданности.

Стол, сервированный на две персоны, был заставлен всякой всячиной до такой степени, что мне оставалось только судорожно принять невозмутимый вид.

Наверное, это у меня не слишком хорошо получилось, поскольку Яна с улыбкой взглянула на меня.

— Совсем, совсем ничего нет?
–

Я только развел руки, мол, разве это много.

За ужином я окончательно потерял лицо, бегая вокруг Янианны и суетливо предлагая скушать еще кусочек вот этого замечательного (черт знает чего и непонятно откуда взявшегося) в общем, кусочек. Негодяи вокруг, почему я этого всего раньше не видел, впроголодь держали, гады.

Наконец Янианна решительно заявила, что уже объелась, а некоторые личности не любят очень полных женщин и, к тому же еще, верят кому попало.

Вот теперь кофе, не все же такие, как Проухв.

Я пошел к дверям, набрал полную грудь воздуха, чтобы вызвать его самого и только открыл дверь, как чуть не выбил из Прошкиных рук поднос с тем самым кофе.

Налил кофе в чашку, добавил две ложечки желтого тростникового сахару и сливок.

— Попробуй, солнышко. Это называется кофе. Очень бодрящий напиток. Что-то у тебя щечки совсем бледные. —

— Опять, наверное, приворотное зелье? — с улыбкой спросила она.

Господи, какая у нее милая улыбка, я как заново ее открываю.

Яна выпила чашечку и попросила еще.

Я налил и себе, выпив чуть ли не залпом, не почувствовав ни вкуса ни запаха, до этого ли сейчас.

— Вкусно? Тебе понравилось?
–

— Он на тебя похож — неожиданно заявила Яна.

— На меня? — вот уж чего не ожидал.

— Ну да. И горький и сладкий и необычный, прямо как ты. И еще сердце от него начинает чаще биться. Наверное, он все же лучше — и она весело засмеялась, посмотрев на выражение моего лица.