Звезда Даугрема
Шрифт:
— Может, брат. Время-то зимнее, добычи мало, вот и воет
Брат Гулверд некоторое время молча смотрел на добродушное лицо привратника, словно стараясь высмотреть в нем обман и лукавство. Но толстый монах с фонарем в руке так и светился простодушием. Гулверд хмыкнул, чувствуя, как к нему начинает возвращаться спокойствие.
— Ладно, дружище Севдин, — наконец, проговорил он, когда они подошли к сложенной из крупного обожженного кирпича пристройке, примыкающей к храму. — А ты как? Что племянница?
— Тут она, брат, — просиял Севдин, открывая двери и пропуская Гулверда вперед. — Уже больше месяца гостит у нас. Отец Андриа лег почивать, так что завтра поговорите. Устал он нынче,
— Ормаз милостив, брат! — улыбнулся Гулверд. — Я с хорошими вестями из Цума. Говорят, Влад из Ашар раскаивается, что столько крови невинной пролито зазря, и нашей и братьев-душевников. Не иначе, с повинной отправится к Ламире, да продлит Дейла ее года!
— Добрые вести, брат! — заулыбался Севдин. — Я знал, знал, не допустит Дейла смертоубийства больше.
Гулверд заметил боль в глазах толстого монаха. Совсем недавно от рук банды душевников и ыгов погибла семья его сестры, а единственная выжившая — племянница сначала пропала, а потом счастливым образом нашлась. Ее привезли из самого Мзума, к необычайной радости дяди.
— Ты обожди меня здесь, — сказал Севдин, — я лошадку отведу и вернусь. Поговорим еще! Расскажешь, что там в мире творится.
— Конечно, — согласился отец Гулверд, провожая взглядом монаха. Затем он принялся осматривать помещение. Ничего не изменилось, пока его не было. В большом камине весело трещал огонь. Булькал котел, из-под крышки которого шли пар и соблазнительный запах мясного супа. На аккуратно побеленных стенах висели образы Ормаза и Дейлы, а в углу белела только что постеленная кровать с целой горой подушек. Гулверд опустился на длинную скамью, что стояла у стены. Скинул с себя вымокший плащ. Он собирался подойти к огню, чтобы согреть руки, когда новый вой заставил его замереть.
— Волк, значит, — прошептал он. — О, Дейла…
Мокрый снег хлестал по темной мостовой под монотонное завывание ветра. Дана спешила домой, старательно обходя покрывающиеся белой коркой лужи и пряча лицо под низко накинутым капюшоном. За спиной остались яркие огни королевского дворца и последний пост Телохранителей. Скучающие солдаты почтительно кивнули самой Дане — горничной Светлоокой Ламиры. Девушка приветливо улыбнулась мерзнувшим часовым и свернула в улочку, что прилегала к самому дворцу — именно там, в большом доме, дарованном ее предкам правителями Мзума, ее ждала больная мама.
Короткий зимний вечер сменился ночной тьмой, и лишь редкие фонари тускло освещали улицы Мзума. Едва не поскользнувшись на подмерзшей брусчатке, Дана обошла угол дома, ненадолго остановилась перед свежим объявлением, призывающим народ к терпению и молитвам «ради скорейшей победы наших доблестных войск над мятежниками», и побежала дальше. Как только девушка скрылась в темноте, от едва видного в свете фонаря дома отделилась тень человека. Он некоторое время смотрел вслед горничной, затем осторожно двинулся вперед, почти незаметный в своем черном одеянии.
— Мама, я дома! — воскликнула Дана, сбрасывая плащ и обувь. — Мам?
— Дочка, наконец-то! — раздался слабый голос. — Мы с доктором уже начали волноваться.
Юная горничная засмеялась и, подбежав к кровати, звонко чмокнула мать в морщинистую щеку. Спохватилась и присела в вежливом поклоне, смущенно потупив глаза. Ее мать — бледная женщина, возлежавшая на высокой кровати, слабо взмахнула рукой. Все еще красивые глаза Беллы, окруженные сетками морщин, ласково смотрели на дочь. Затем она перевела взгляд на изящного молодого человека с красивыми чертами лица, белокурыми волосами и немного странными глазами со светлой поволокой. Обладатель необычных глаз стоял у камина, и казалось,
совсем не обращал внимания на исходящий оттуда жар.— Доктор Меван говорит, что еще несколько приемов лекарства, — произнесла Белла, — и болезнь может отступить навсегда! Понимаешь, доча?
Дана заломила руки на груди и бросилась к нежно любимой матери, уткнулась в подушку, залилась слезами. Белла гладила девушку по волосам и что-то нежно шептала.
— Лекарство действует, — чуть слышно проговорил Меван, поправляя прядь волос, упавшую на лоб. — Но, как врач, не могу ничего гарантировать. Вы должны это понимать, сударыни.
Дана подняла голову и быстро закивала, глотая слезы. О, Дейла, она была готова целовать ноги молодому доктору! Его лекарство вернуло маму с того света. Девушка вздрогнула, вспомнив последние два месяца, во время которых Белла все чаще кричала от боли, не могла спать. Дана сама стала похожа на ходячий труп. А когда перестали помогать яблоки госпожи Ламиры, ее обожаемой королевы… Именно тогда и появился Меван. Они познакомились случайно, на рынке, когда Дана брела между торговыми рядами, ничего не видя вокруг…
— Дочка, что же ты сидишь? — возмутилась Белла. Ее рука дернулась под одеялом. Меван метнул на нее быстрый взгляд. — Накрывай на стол, живо!
— Конечно, мама, — Дана спохватилась и бросилась на кухню. — Прости, господин доктор!
Меван вежливо улыбнулся. Рука Белла снова дернулась.
— Как спалось, госпожа? — поинтересовался доктор, протягивая руку к самому огню. Блики плясали в его глазах.
— Снова кошмары, — пожаловалась женщина. — Будто иду по темному коридору, а за мной чудище гонится. И змеи какие-то…
— Змеи?
— Да… — теперь задергалась вторая рука Беллы. Она беспомощно взглянула на Мевана. Тот быстро подошел к кровати и протянул старой горничной маленький пузырек.
— Выпей, госпожа.
Белла повиновалась. Ее глаза ненадолго закатились, а из уст вырвался короткий вздох. Некоторое время она лежала с прикрытыми веками, затем пошевелилась и уставилась на доктора замутненным взором. На кухне загремела посудой Дана.
— Господин Меван… — с трудом ворочая языком, произнесла больная. — всякий раз, когда…когда…
Светловолосый врач ответил, не поворачивая головы:
— Успокойся, госпожа. Всего-навсего небольшой побочный эффект. Болезнь очень коварна, ты же знаешь. Обычно она подкрадывается незаметно, и человек даже не подозревает, что болен. А когда узнает, уже поздно.
— Верно, — прошептала Белла. — Я помню, у меня все так и было…
В дверях появилась сияющая Дана с подносом в руках.
— Господин доктор, прошу за стол.
Меван медленно повернулся. Дане стало немного не по себе от пристального взгляда врача. Все-таки, какой-то он странный. Девушка снова вспомнила день знакомства с белокурым доктором. Она оступилась и упала бы, не подхвати ее за руку подоспевший господин в темных одеждах. Поклонившись девушке, незнакомец поинтересовался о причинах столь болезненной бледности такой юной особы. Узнав, что причина — в недосыпании, Меван сразу же посоветовал больше спать, а в случае бессонницы пить на ночь настой из сон-травы…
— Так и будешь торчать в дверях, дочь? — строго спросила Белла, приподнимаясь на локте.
Дана вздрогнула. Быстро поставил поднос на стол, расставила тарелки, разлила вино. Затем, словно вспомнив еще что-то, умчалась в спальню. Почти сразу же вернулась и протянула усевшемуся за стол Мевану небольшой кошелек. На его вопросительный взгляд застенчиво пояснила:
— Пятьдесят окронов, господин. Как и договаривались.
— Но почему сейчас? — возразил Меван, пригубливая вино. — Курс лечения еще далек от завершения.