Чтение онлайн

— Хорош недруг, — вскричал Виссарий, — раз вырывает кусок мяса из горла жертвы!

— Да, — опустил голову Андриа, — ужасный случай.

— Эры перепуганы, слухи уже добрались в Даугрем. Страх повсюду, в каждой корчме, в любой харчевне…

— Ты ходишь по кабакам, милый брат?

— Хожу! Редко, но хожу. Ибо старец Рощи должен быть рядом с людьми. Страждущие должны всегда получать…

— Я думал, ты находишься рядом со страждущими в храме.

Отец Виссарий поднял голову вгору, его взгляд скользнул по еле видным в сумраке картинам и образам на куполе храма. Вздохнул и долго молчал, собираясь с мыслями.

— Знаешь, брат, — тихо сказал Андриа, — недавно один из прихожан, старый Мевлуд рассказал мне притчу… Ты

слушаешь?

— Конечно, — вздохнул отец Виссарий.

Настоятель бросил в ящик очередной огарок. Царившую в храме тишину нарушала лишь неугомонная ветка ели, слабо, но настойчиво колотившая в окно.

— Срезать бы, — Андриа прислушался к тихому постукиванию, — а то поднимется ветер и… Послушай же притчу, любезный брат Виссарий! Ехал как-то по горной дороге один старый инок. У придорожной корчмы остановился, слез с лошади и принялся молиться Ормазу. А из трактира как раз молодой господин выходит — статный, красивый, рыцарским мечом опоясанный. Увидел стоящего на коленях монаха, подошел и спрашивает: «Отче, ты, я вижу, благочестив и набожен! Скажи, за грехи наказание получаешь сразу или спустя какое-то время?» Пожилой путник отвечает: «Спустя какое-то время, сын мой». И продолжил молитву. Собеседник постоял немного, задумавшись, а затем неожиданно вскочил на коня монаха и ускакал! А молитву прерывать нельзя. Когда старый монах закончил, то пошел своей дорогой, теперь уже пешком. Вдруг видит — его конь стоит у обрыва, травку щиплет, а над обрывом, цепляясь за корягу висит вор и кричит: «Ты лжец, монах! Не ты ли сказал, что не сразу грехи наказывается?» Покачал головой инок: «Да это, сынок, тебя за прошлые, за прошлые грехи». Бросился он к краю пропасти, хочет помочь, руку разбойнику протягивает, да поздно: коряга обрывается, падает в бездну грешник…

Отец Андриа приложил ладони к рубцам, закрыл их.

— Знаешь, Виссарий, я часто вижу один и тот же сон. Вернее слышу… Кто-то взывает о помощи, а я мечусь в темноте, натыкаюсь на зеркала… Звон, грохот… Кричу несчастному: «Где же ты, где?». А в ответ: «Я падаю, падаю!..»

Виссарий молча глядел на настоятеля. Вздохнул, вытер пот со лба. Откуда, почему, в храме так прохладно…

— А тебе снятся такие сны, брат?

— Нет, — вздрогнул старец Рощи.

— Счастливец… — прошептал Андриа.

На дворе поднялся ветер, и ветка с новой силой забарабанила в окно.

— На-най! — громогласно провозгласил Геронтий Огрызок, необычайно волосатый джуджа, высоко подняв ведроподобную кружку пива. — Чувства!

— Чувства! — подхватило еще три карла, громко чокаясь.

Зезва, Каспер и брат Кондрат переглянулись, но вежливо подняли свои кружки. Правда, они еще не поняли, о каких таких чувствах толкуют командир Геронтий и его офицеры, однако ж, спрашивать не стали, надеясь вскорости прояснить для себя эти таинственные призывы.

Возле весело трещавшего камина расселось четверо джуджей во главе со своим предводителем. Геронтий развалился в кресле, устроив голые пятки на маленькой табуреточке, принесенной сердобольным Мевлудом. Время от времени командир шевелил пальцами ног и щурил глаза от удовольствия. Его помощники тоже грели ноги у камина. Причем с таким видом, словно это действие являлось такой же жизненной необходимостью, как и еда с питьем. Сапоги стояли рядом — четыре добротные пары с искусно вышитыми хищными птицами на голенищах. Джуджи смаковали крепкое темное пиво и почти не разговаривали. До тех пор, пока Мевлуд не ввел в общую залу трёх мзумцев: черноволосого рыцаря, огромного монаха и тщедушного юношу со старинным мечом на поясе. Геронтий Огрызок некоторое время с кислым видом оглядывал гостей, устроившихся за столом в углу, а затем прокашлялся и пригласил их пересесть поближе к огню, сообщив при этом, что «оно, конечно, чувства, а послушать человеков всегда занятно». Что касается его офицеров, то те даже не оглянулись, всецело

поглощенные пивом и шевелением пальцев ног перед огнём.

— Кхм, — кашлянул брат Кондрат, видя, что, несмотря на заявление Геронтия, джуджи продолжают молча поглощать пиво, — а что нового в славном Принципате Джув?

Карлы уставились на монаха. Зезва с трудом сдержал смешок при виде мрачных бородатых физиономий, как по команде, повернувшихся в их сторону. Каспер занервничал, заерзал на стуле.

Геронтий почесал живот, задрав рубаху. Ни дать ни взять — бородатый медведь с пивом в руке.

— Чувства! — сообщил он, начесавшись всласть. — Принцепс вроде здоров. Ест, как бык, пьет, как лошадь, трахает, как кроль. В общем, молодец!

— Приятно слышать, — вежливо поднял кружку Зезва. — А как вам в Кеманах, господа?

— На-най, мзумец! — засмеялся Геронтий.

— Э…На-най?

— Ну! — доверительно подтвердил командир карлов. — Это всё чувства.

— Понятно, — озадаченно сказал Ныряльщик. Брат Кондрат и Каспер переглядывались с недоуменным видом. Снова наступила тишина, прерываемая лишь треском камина и сопением джуджей. Наконец, Зезва снова решил наладить диалог с этими молчунами.

— Как идут военные действия?

Геронтий громко отрыгнул.

— Прошу прощения. Пиво-то — сплошные чувства! — джуджа прищурился. — Давайте-ка представимся для начала. Известно, что вежливые люди и человеки не ведут беседы, не представившись.

— Конечно, — обрадовался брат Кондрат. — А то сидим, как козы на лугу, прости Дейла.

Геронтий уставился на монаха и вдруг громко захохотал, задрав кверху кадык. Другие карлы мгновенно присоединились, и комната еще долго сотрясалась от дружного смеха.

— Ты, я смотрю, шутник, святой отец, — вытирая слезы, проговорил, наконец, Геронтий. — Коза на лугу…Уо-ха-ха, чувства, ну! Эй, хозяин!

Явился заспанный Мевлуд.

— Чач есть? — осведомился Огрызок.

— Есть, — сообщил банщик.

— Чувственный?

— Очень.

— Тащи, давай!

— Слушаю, господин Огрызок!

После того, как на столе появились виноградный чач, хлеб, сыр и ветчина с подливкой из алычи, Геронтий поднял чарку.

— Позвольте же представить моих офицеров, — он указал на коренастого даже для джуджи мрачного бородача с большой серьгой в правом ухе и диковатым взглядом нелюдимого бирюка. — Это Абессалом Весельчак, старшина арбалетчиков в моем отряде. Рекомендую.

Весельчак кивнул с таким мрачным видом, словно находился на поминках. Зезва, Каспер и брат Кондрат вежливо возвратили поклон. Каждый из них думал примерно об одном и том же: что с ними будет после смешения пива с виноградным чачем. Геронтия Огрызка, похоже, такие мысли вряд ли посещали. Командир продолжил представлять офицеров:

— А вот это, — ткнул он волосатым пальцем в широкоплечего рябого карла с косившим правым глазом, — Заал Косой, главный над топорниками. Рекомендую.

Косой ощерился, обнажив кривые зубы. Его правый глаз при этом ушел куда-то в сторону. Огрызок хмыкнул и повернулся к последнему джудже, тщедушному лысому старичку с крючковатым носом и острыми глазами охотника. — Рекомендую: начальник штаба Гус Орлонос! Ну и я, скромный слуга принцепса — Геронтий Огрызок.

— Отец Кондрат, инок, во славу Ормаза.

— Каспер, сын Алексиса.

— Зезва из Горды.

— Чувства! — завопил Геронтий. — Ну, за знакомство!

Джуджи выпили залпом, враз подобрели. Мзумцы последовали их примеру, чуть поколебавшись. Зезва услышал вздох Каспера: юноша и пиво-то пил с трудом, а тут чач.

— Ну, по второй, э? — провозгласил Геронтий, жуя ветчину с хлебом. — На-най!

— На-най!!

После третьей чарки перед глазами Зезвы уже начало понемногу двоиться, но он держался. По отцу Кондрату вообще не было заметно, чтобы он что-то пил, а вот беднягу Каспера развезло полностью. Юный Победитель уложил подбородок на подставленные ладони и закрыл глаза.