Чтение онлайн

Ольгин присел на тумбочку для обуви. Но тут же раздался щелчок замка и через порог шагнула невысокая молодая женщина с длинной косой, в лёгком светло-зелёном платье и с двумя пакетами в одной руке. Увидев вскочившего с тумбочки Ольгина, она замерла на пороге.

— Извините! Игорь сообщил, что уже вернулся из командировки, — проговорила она растерянно. — Можно мне его увидеть?

— А вы Серафима? — сообразил Ольгин. — Да вы заходите! Шеф действительно приехал… Только он уже уехал. В смысле, он наверное только вечером вернётся. А я — Слава.

— Я помню. Я вас видела. Издали. — Серафима вошла и Ольгин

бросился закрывать за ней входную дверь. — Я тогда его подожду? Так случилось, что у меня сегодня выходной. Обед приготовлю…

Она чувствовала себя неловко, когда сталкивалась с сослуживцами Игоря. Но паузу на этот раз прервала Берестова, вывалившись из комнаты и на ходу напяливая джинсовую жилетку поверх "сбруи" с пистолетом.

— Привет! — буркнула она. — Я там шмотки оставила, потом заберу. Идём! — скомандовала она Ольгину.

Когда оба оперативника исчезли за дверью, Сима поставила сумки на тумбочку и вздохнула. Она уже поняла, что в общении с Сокольским нужно быть готовой к любым неожиданностям. Его нужно либо принять таким, какой он есть, либо отказаться от близких отношений сразу. А отказываться Серафиме не хотелось. Особенно после того, как Игорь дал ей ключ. Было в этом жесте что-то доверительное и подкупающее…

Сбегая по лестнице, Инга буркнула:

— Что он в ней нашёл?

— Тебе какая разница? — удивился Слава.

Берестова ничего не ответила. "Действительно, какое мне дело?" — подумала она, привычно занимая водительское сидение. Слава покорно сменил траекторию и пошёл в обход, на пассажирское место.

* * *

…- Да не знаю я!!! Этот дом сто раз перестраивали!..

— Что ты говоришь! И кто это делал?

Человек, которого держали на краю крыши за полу куртки, сделал попытку извернуться и присесть, но получил пинок в живот и снова завис филейной частью над бездной.

— Я не знаю… Вроде, одна ремонтная фирма. Не надо! Я расскажу, что знаю!

— Ладно, отпусти его… То есть, давай сюда! — быстро поправился господин в золотых очках, испугавшись, что его туповатый помощник поймёт приказ буквально и отпустит полу куртки, за которую удерживает своего пленника на краю крыши.

Амбал дёрнул несчастного на себя, подхватил подмышки и поставил перед хозяином.

— Говори! — приказал господин в золотых очках. — И делай это быстро, пока я не передумал.

— Его раза три перестраивали, — зачастил пленник, сгибаясь и держа себя за грудь. — Ещё в конце девяностых хотели снести, но выкупил один тип… У него сейчас крупная фирма, то ли ЗАО, то ли ООО…

— Короче!

— Ну, я и говорю: он, то есть, его фирма дом отремонтировала, а потом продала не то под богадельню, не то под приют. Через пару лет — пожар, одни стены и перекрытия остались. Дом закрыли на капремонт и эта фирма его опять выкупила, когда встал вопрос о сносе. Только он несчастливый, он после нового ремонта всего пять лет и простоял. Снова пожар, да ещё прорвало что-то в подвале… Говорили: теракт — не теракт, но ремонтировать одни убытки. Только его снова поставили на капремонт и вот, до сих пор жив…

— Что за фирма? Чья?

— Там гендиректором некий Лисовской. Он эту фирму и основал. Больше ничего не знаю.

— Говоришь, трижды чинил эту рухлядь?

— Да это памятник архитектуры! — возмутился пленник и даже выпрямился,

так что громила схватил его за локти, чтобы не кинулся на хозяина.

— Ладно, кончай с ним, — буркнул господин в золотых очках.

— Что?! Как кончай?! — Пленник сделал попытку вывернуться, но громила приподнял его и повернулся к краю.

— Стой! Идиот! — рявкнул на него господин в золотых очках. — Сдурел совсем? Нам только полиции не хватало… Отвези домой и напои до беспамятства! А вот если начнёт болтать, когда протрезвеет — тогда точно сдохнет.

Лишние трупы господину в золотых очках были не нужны. К тому же, ничего криминального он пока не сделал. Подумаешь, мягко попугал одного простофилю. Зато узнал то, что хотел. Правда, что-то подсказывало господину в очках, что с Марком Лисовским подобными методами разговаривать бесполезно и нужную информацию будет чрезвычайно сложно получить. Но есть иные способы, не менее действенные. Или даже более…

Глава третья. Вопросы мистические и не очень

Метафизика для человека зачастую сводится к одному вопросу: что будет за гранью жизни? О смерти говорят гораздо больше, чем о любви. Ей посвящено огромное количество произведений человеческого ума, начиная от коротких эпитафий на кладбище и заканчивая творениями великих классиков вроде Толстого и Достоевского.

Мы не знаем, что нас ждёт после окончания нашего земного существования. "Какие сны в том смертном сне приснятся?" — вопрошал Шекспир устами принца Гамлета. А действительно, какие? И приснятся ли вообще? Нам свойственно робеть перед потусторонним миром — антиподом живого. С нежного возраста крутится наша фантазия вокруг могилочек, косточек, гробиков, щекочет нервишки, ворочается липким комом под рёбрами. Мы фантазируем, создавая искусственный страх, чтобы получить прививку, как от оспы — и избавиться от настоящего страха смерти. Но достичь иммунитета невозможно и страх смерти продолжает в нас существовать вопреки всем стараниям.

По природе человека, склонного видеть самое таинственное и мистическое именно в смерти, большинство легенд и загадок Петербурга связанно с этим явлением. Тут и Медный Всадник, который сходит по ночам со своего пьедестала и скачет по улицам, и призрак Распутина в ротонде на Гороховой, и духи сорока заживо погребённых в 1917 году священников на Смоленском кладбище. Главной "тайной" Обводного канала становится якобы найденное под ним в 1923-м году языческое капище, на котором совершались кровавые жертвоприношения, и "прославляется" Обводный числом канувших в нём после этого самоубийц. Марсово Поле искатели тайн и загадок признают местом шабаша нечистой силы. Привезённые из Фив сфинксы, по легенде, несут на себе мистические заклинания, при помощи которых египетский фараон Аменхотеп оживлял мумии…

Питер выставляется городом, погружённым в метафизику, в пугающий, но привлекающий мир духов, порождённых убийствами, кровавыми жертвоприношениями и погребениями без соблюдения необходимых ритуалов. Никому в голову не приходит, что наши человеческие ритуалы для Бога — ничто. Душа умершего всё равно предстанет пред Ним и отправится туда, куда Он определит. Или вы воображаете, что большевики, закопавшие живьём сорок человек, или масоны, творившие свои обряды в ротонде на Гороховой, сильнее Бога?