Чтение онлайн

— Страдаешь паранойей, Илса? — спросила я, бросая дневник на кровать. — Да. И, по-видимому, еще и разговариваю сама с собой.

Я нырнула в ванную, чтобы умыться, но вместо того, чтобы включить воду, долго и пристально рассматривала свое отражение. Свои темные волосы. Карие глаза. Нос, лоб и подбородок.

Все черты я унаследовала от отца.

Паранойя мне тоже от него досталась? Мне только кажется, что люди заглядывают в мои окна? Шпионят за моей жизнью? Поделюсь ли я своими теориями заговора с Триком, когда в следующий раз зайду в бар?

Моя бабушка — папина мама —

умерла в доме престарелых Далтона от болезни Альцгеймера. Я никогда не встречалась со своей бабушкой, но мама знала ее достаточно хорошо. Если бы я спросила, она рассказала бы мне о болезни моей бабушки, но я пока не была уверена, что хочу знать горькую правду. Я не была готова признать, что все признаки указывали на то, что у папы была та же болезнь.

Я отогнала грустные мысли и открыла кран, подождав, пока вода не нагреется. Затем я смыла косметику с лица.

Переодевшись в свою самую теплую фланелевую пижаму, я забралась в постель, забыв о любовном романе Даниэлы Стил, который читала каждый вечер, — было уже за одиннадцать, и мне давно пора было ложиться. Зевнув, я выключила лампу и поудобнее устроилась под одеялом.

Но, откинувшись на подушку и закрыв глаза, я, казалось, не могла отключить свой мозг.

Геррек.

Г-Е-Р-Р-Е-К.

Буквы, казалось, подмигивали под моими веками, как колесо обратного отсчета в начале старого черно-белого фильма.

Я крепче зажмурила глаза, пытаясь не обращать на них внимания, но сколько бы я ни лежала, заснуть я так и не смогла. К полуночи я перестала пытаться.

— Уф, — простонала я, садясь и потянувшись за книгой на прикроватной тумбочке. Но прежде чем я успела включить лампу, на стене вспыхнул огонек.

Я застыла, подняв руку над книгой в мягкой обложке и вглядываясь в темноту.

Вспышка повторилась, слабая и белая, но ее было достаточно, чтобы растревожить тени в моей спальне. Я села прямо, повернув лицо к окну.

Снег все еще покрывал большую часть стекла, но сугробы осели настолько, что в верхней части рамы образовалась трехдюймовая щель, через которую я могла выглянуть наружу.

Мерцание повторилось, серебряное и едва заметное. Как лунный свет.

Вот только, когда я ехала с работы домой, небо было затянуто облаками. Сегодня ночью луны не было.

Мое сердце забилось где-то в горле, когда я сбросила с себя одеяло и, встав на колени, медленно поползла по матрасу к тому месту, где он был прислонен к стене. Я поднялась на ноги и осторожно выглянул в узкую щель окна.

Белый круг запрыгал по снегу, удлиняясь и укорачиваясь — это был фонарик, который человек держал сбоку и, который раскачивался в такт шагам.

Кто-то шел через лес, направляясь прямо к моему дому.

Я ахнула, зажав рот рукой, и упала на колени. Затем я соскочила с кровати и выскочила за дверь, спеша на кухню, чтобы взять нож из ящика стола.

Крепко сжимая его, я медленно прошла через гостиную к окнам, которые я закрыла стегаными одеялами. Окна, выходившие во двор.

Осторожно отодвинув одеяло от стекла, я выглянула наружу, ожидая, пока этот кто-то пройдет мимо дома и войдет во двор.

Мой пульс гулко отдавался в ушах, когда я затаила дыхание,

сжимая рукоятку ножа так, что побелели костяшки пальцев.

Кто это? Почему он бродит вокруг моего дома ночью? Что, если он попытается проникнуть внутрь?

Я резко повернула голову к двери и, прищурившись, посмотрела на засов. Было слишком темно, чтобы что-либо разглядеть, но она, должно быть, была заперта. Я неделями запиралась дома. Но если этот человек захочет проникнуть внутрь, ему хватит всего лишь бросить камень в окно.

Это был тот самый человек в черной маске? Может быть, просто кто-то проходил мимо, совершая позднюю ночную прогулку вдоль озера при минусовой температуре.

Это мог быть Джерри, направлявшийся туда, где жил. Может быть, это были Роберт или Сью Энн, те соседи, с которыми мне все время советовали встретиться, но которых я избегала. Но зачем кому-то выходить на улицу ночью, если длительное пребывание на открытом воздухе чревато переохлаждением?

О боже.

Это плохо. Это очень, очень плохо. Я застряла здесь одна, в пижаме, и у меня не было ничего, кроме ножа. Да, у папы было оружие, но оно лежало в шкафу в его спальне, а я не стреляла из пистолета с тех пор, как он в последний раз брал меня с собой пострелять по мишеням летом, когда мне было шестнадцать.

У меня так быстро закружилась голова, что перед глазами все поплыло.

— Дыши, — прошептала я, набирая воздух в легкие. Я приподнялась на цыпочки, пригибаясь. Двор был погружен в серое марево, единственный свет исходил от одинокой лампочки у входной двери. Я вглядывалась в ночь, дыхание застревало у меня в горле, пока я ждала появления белого луча фонарика. Каждая секунда была мучительной, и мои мышцы дрожали.

Но свет так и не появился. Я вцепилась в подоконник и крепко держала его, пока не прошла минута, затем две.

Где он? Он выключил свет? Или это был сон? Неужели я все это выдумала, и в любую минуту могу проснуться в теплой постели, а все ножи — в ящиках?

На висках у меня выступили капельки пота, когда я положила нож на пол и медленно поднялась, чтобы выглянуть за угол дома. Когда я пошевелилась, мое внимание привлекло свечение. Не белое, как от фонарика, а оранжево-красное.

Я стояла неподвижно, разинув рот, а пламя поднималось все выше и выше, и дым клубился в ночи. Прижавшись щекой к холодному стеклу, я смотрела на крошечный сарай отца.

Он сгорел почти дотла.

Каси

Сегодня была одна из тех темных ночей, когда мир был черно-белым, а между — все оттенки серого. Облака были настолько густыми, что сквозь них не проникал даже луч света от полумесяца. Это была ночь, которая должна была быть бесцветной.

Это была одна из тех тихих и умиротворяющих темных ночей, которые нарушаются красными и синими мигалками.

Яркие вспышки от машины Чака окрасили снег во дворе Илсы. В домике горел весь свет, из окон сочился желтый цвет. Груда оранжевых углей — то, что раньше было сараем Айка, — тлела, горячий красный цвет угасал под обуглившимися кусками. Языки пламени не дожили бы до рассвета.