Чтение онлайн

...Интересно, что о ней подумают, если она спрячется за спину Крайнова? Ей вспомнилось, как однажды они вдвоём спускались в подземный переход на станции метро 'Спортивная'. Из перехода валом валили футбольные фанаты, их прижали к стене, и в какой-то момент Нина всерьёз испугалась, что её толкнут и растопчут. Паника навалилась на неё медвежьей тушей. Дышать стало труднее, к горлу подкатила тошнота, потемнело в глазах. Крайнов шёл впереди. Как он почувствовал её страх? Не оборачиваясь, он отвёл руку назад, защищая Нину от давки. Она успокоилась почти мгновенно - поняла, что если будет нужно, он одним движением спрячет её за спину...

Нина стояла

навытяжку и мысленно умоляла Крайнова вспомнить о ней и хоть как-то нарушить гнетущую тишину.

– Нина Александровна Марьянова, мой личный помощник, - наконец сообразил Крайнов.

Он не прибавил больше ни слова, но постарался сделать так, чтобы она поняла: эта девчонка значит для него гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. И, если Элине придёт в голову потребовать, чтобы Нина вышла, они выйдут вместе.

– Хорошо, - выдавила Габдуллаева.
– Присаживайтесь.

Нина сделала было шаг к стулу, потому что ноги плохо держали её, но Крайнов даже не шелохнулся. Она замерла на полпути.

– Элина Наильевна, вы же знаете, что обманывать меня бесполезно.

Проглотив гневный ответ, Габдуллаева притворилась удивлённой:

– Вы о чём, товарищ Крайнов?

От слова 'товарищ', сказанного таким тоном, за версту несло издевательством.

– О серии. О вашей серии из трёх пропавших девчонок. Вы знаете, что это серия, но вызвали меня из-за одной, последней. Из-за племянницы главгада, - Крайнов нехорошо усмехнулся.
– Вы прекрасно знаете, что нужно предпринимать, кому звонить, но признаваться в том, что у вас серия, не хотите. Статистику испортить боитесь? Или что?

И снова Габдуллаева удержалась усилием воли. Чуть побледнев, она растянула губы в улыбке:

– Ну, зачем же вы так, Юрий Дмитриевич? Город у нас большой, почти миллионник. Девочки пропали в разных местах, при разных обстоятельствах, да и мало ли пропадает девушек в России...

– Много, - бесцеремонно перебил её Крайнов.
– Мне об этом известно больше, чем вам. Их, знаете ли, часто находят мёртвыми. В том числе, из-за такого отношения. Я ищу пропавших, а не раскрываю преступления. Я могу хоть сейчас улететь, и мне за это ничего не будет. Я не ваш подчинённый, Элина Наильевна.

– Вы... забываетесь, - выдохнула, наконец, Габдуллаева. Было видно, что она сдерживается из последних сил, и это нелегко ей даётся.

Нина подумала, что эта реплика как будто вырвана из контекста чеховской пьесы или романа Достоевского. Эта мысль вызвала у неё невольную улыбку, которую Габдуллаева тут же заметила и истолковала по-своему. Она бушевала. Её впалые щёки побледнели до синевы, сжатые кулаки тяжело опустились на блестящую столешницу.

– Юрий Дмитриевич, не думайте, что знакомство с ним, - она сделала ударение на этом местоимении, намекая на 'комитетчика', - даёт вам право так вести себя в кабинете главы краевого управления Следственного комитета. И шататься тут со своими... помощницами, - она выплюнула последнее слово, как змею.

'И она туда же', - устало подумал Крайнов. Он знал, что многие в ведомстве считают Нину его любовницей, но никогда не опускался до опровержений и оправданий. 'Глупая баба, - с яростью подумал он.
– вот уж действительно. Не женщина, а баба. Ей бы семечки на завалинке щёлкать, а не управлением руководить. Ума погоны не прибавляют. Можно подумать, что шило в мешке утаишь. Всплывёт твоя серия, даже не беспокойся. Потому что такие, как этот, не останавливаются. Если я, конечно, не ошибаюсь'. Крайнов редко ошибался,

и поэтому всегда был уверен в собственной правоте. Иногда эта уверенность пугала его самого: он разучился слушать и принимать чужие мнения, но в этот раз он чувствовал, что прав.

Намёк, разозливший Крайнова, Нину обидел до слёз. Уткнувшись взглядом в пол, она стояла, как оловянный солдатик, пытаясь справиться с подступающим к горлу комком. Интересно, что скажет Габдуллаева, если её стошнит посреди кабинета? Нина не зря отказывалась от еды. Эти странные приступы тревожили её уже несколько лет. В любой ситуации психологического дискомфорта на неё накатывала холодная, липкая волна: её тошнило, ноги становились ватными, тело сотрясала дрожь, похожая на сильный озноб. Несколько часов после такого приступа у неё ломило суставы и мышцы, как бывает при вирусной инфекции. Крайнов об этом не знал. Да и никто не знал. Ещё не хватало, чтобы её признали негодной к службе по состоянию здоровья.

– К делу, - нарушила затянувшуюся паузу Габдуллаева.

'Чёрт с ней, пусть думает, что главная, - мысленно смирился Крайнов.
– Сейчас скажу, что мы заканчиваем работу, и уходим. Пусть вызывает москвичей, самые крутые следственные группы. Пусть тащат этих, как их... профайлеров, если они у них есть, а то с тех пор, как Болтагаев умер, я ни одного нормального не видел. Кроме Реброва, конечно. Хотя Ребров не профайлер, просто хороший аналитик. Все остальные косят под доктора Лектера и Клэрис Старлинг одновременно, а на практике - шиш с маслом'.

– Да, у нас действительно три девочки пропали, - спокойно констатировала Габдуллаева.
– Но я всё ещё не вижу оснований объединять их в серию. Первая, - она склонилась над блокнотом, делая вид, что не может найти информацию, - Зоя Ремизова четырнадцати лет пропала из стоматологической поликлиники в Молотовском районе.

'Актриса Погорелого театра, - тихо злился Крайнов.
– Делает вид, что плохо знакома с ситуацией. А ведь помнит всё наизусть! Сама, небось, сто раз перечитала и думала: 'Как доказать, что это не серия?' Никак! Потому что это - серия...'

– Кто пропадает из поликлиники? Вы, Юрий Дмитриевич, никогда не мечтали убежать из очереди к стоматологу? Просто страх. Передумала.

– И поэтому не вернулась домой?
– с иронией спросил Крайнов.

– Не поэтому, конечно. Зоя - личность творческая, это не первое её исчезновение. Год назад её уже искали родители, а она, как оказалось, заночевала у бабушки.

– Три недели там ночует? Хорошо. Следующая. Та, что пропала в Заречье.

– Рита Алфимова, - быстрее, чем следовало человеку, плохо знакомому с делом, среагировала Габдуллаева.
– Тоже странная девочка. Состоит на учёте в ОБПН. Мелкие кражи из магазинов. Отец имеет три судимости за тяжкие преступления, сейчас на свободе, но, думаю, ненадолго. Он живёт в другом городе. Мать попивает, работает завхозом в студгородке. Может быть, её отец увёз? Думаете, из такого дома не хочется уйти?

– Хочется, - неожиданно легко согласился Крайнов.
– Откуда они переехали? Из Сымлы?

– Из Ельницы, - поправила Габдуллаева.
– А вы откуда знаете?

– Интересовался. Сколько лет Алфимовой?

– Тринадцать. Теперь о третьей. О... Елене Шавровой. Ей четырнадцать. Она у нас самая... непонятная.

– 'Самая важная', вы хотели сказать, - жёстко поправил Крайнов.
– Конечно. Девочка из рабочего района и несовершеннолетняя воровка - это третий сорт. А вот Шаврова... белая кость.