Змея
Шрифт:
— Твоя мама умерла от другого. Она была больной. На этот раз она старательно замотала головой.
— Я вспоминаю. Она боялась змеи. Она сказала мне, что это была змея.
— Ты тогда была очень маленькой.
— Нет!
— Пойдем вниз, цыпленок, надо поговорить.
— Ну хорошо. Я могу залезать сюда, когда мне вздумается?
— Конечно. Только не выходи на улицу.
Эти карие, огромные глаза вновь потемнели от ужаса.
— Вы знаете, что кто-то снова хочет меня убить?
— Не стану тебе врать. Конечно. Может, это сделает тебя осторожнее. Кто-то за тобой
— Верно, Майкл.
Я подождал, пока она допьет кофе, а потом выдал свою идею.
— Сью… — Она посмотрела на меня и детским чутьем угадала, что я хочу сказать. — Не хочешь вернуться домой?
— Я никуда не поеду.
— Ты хочешь, чтобы я выяснил, что происходит, верно? Она кивнула.
— Ты поможешь мне, если сделаешь то, о чем я прошу.
— Что это изменит?
— У тебя большие ушки, котенок. Я — старый солдат, который знает свое дело, и не стоит играть со мной дурочку. Кто-то хочет покончить с тобой и если мне удастся узнать, кто, а тебя попридержать в надежном месте…
Она улыбнулась ничего не значащей улыбкой.
— Опять он хочет убить меня.
— Если он и хочет, то сейчас ничего сделать не сможет, слишком много глаз следят за тобой.
— А твои, Майкл?
Я улыбнулся.
— Да я их отвести не могу, Сью. Твой отчим заплатил мне пять тысяч, чтобы уладить это дело. Я чувствую, что тут нечисто. Крупная игра.
— Ты уверен, Майкл?
— На этом свете ни в чем нельзя быть уверенным. Ты вернешься?
— Если ты этого хочешь.
— Да, хочу.
— Я еще увижу тебя? — Эти большие карие глаза стали еще больше.
— Конечно. Но что парень, такой, как я, станет делать с девочкой, как ты?
Ее губы раздвинулись в улыбке.
— Мы найдем, чем заняться.
Сима Торренса не было. Но Джеральдина прислала за ней машину. Я посадил Сью, подождал, пока она отъехала, и пошел обратно в контору.
Я вышел на восьмом этаже и заметил парня, наклонившегося к кнопкам на доске, спиной ко мне. И если бы до меня вдруг не дошло, что его поза как-то необычна, чтобы быть нормальной и что, возможно, ему плохо, я бы не обернулся и умер бы, упав лицом на мраморный пол холла. Я только вскользь заметил это перекошенное лицо и тотчас отшатнулся к стене, стараясь выхватить 45-й, когда его оружие дважды выстрелило, и оба выстрела отрикошетили о стенку у моего!
Когда я выхватил 45-й, было слишком поздно. Он отступил в кабину лифта, из которой я только что вышел, и двери захлопнулись. Лифт был скоростной. Я стряхнул штукатурку с лица и тут же из дверей высунулась чья-то голова.
— В чем дело, эй?
— Черт побери, если я знаю. Похоже, что-то в лифте.
— Всегда у них лифт не в порядке, — сказала голова меланхолически, и дверь закрылась.
Я позвонил Пату и рассказал, что произошло. Он довольно заржал.
— Тебе все еще везет, Майкл. Когда это кончится? Ты узнал его?
— Это парень, в которого стрелял Левит. Его зовут Мара Каниа. Я знаю его историю. У тебя есть о нем что-то новенькое?
— Его ищут уже месяц.
Ты уверен, что это он?— Да.
— Ты, должно быть, сильно ему досадил?
— Пат у него пуля в животе. Так он долго не проживет, а если выживет, то первое, что он сделает, это пришьет меня.
— Если мы сцапаем его, можно выяснить, кто за кем охотится и вообще, что происходит. Если он знает, что его разыскивают, то он не может обратиться к врачу, а если знает, умирает, то сделает все, чтобы добраться до тебя еще раз.
— Он просто не может за мной угнаться, я слишком быстро передвигаюсь.
— Он дождется тебя, Майкл.
— Как?
— Если он знает, что это за дело, то знает и место, куда ты рано или поздно придешь. Он будет ждать тебя там.
— А в промежутке?
— Я постараюсь добраться до него, и не так много щелей, куда бы он мог уползти. И я не подниму шума, если придется его пришить.
— Слишком много мертвецов и так висят на моей шее. А этот новый начальник старается лишить меня лицензии.
— А он в состоянии сделать это?
— Да.
Я повесил трубку, вытянулся на кушетке и заснул.
Проспал я почти три часа. Тяжелое, страшное забытье, почти без сновидений, и телефону пришлось звонить пять или шесть раз, пока он разбудил меня. Я поднял трубку.
— Майкл? — это была Велда. — Можешь со мной встретиться?
— Что такое, душечка?
— Можешь встретиться со мной на пару минут?
Мои пальцы невольно сжали трубку. Пара минут — простой ход. Это значило — беда, будь осторожен на случай, если кто-нибудь подслушивает. Я ответил весело:
— Хорошо, кисонька. Ты где?
— Рядом с Восьмой авеню, около «Зеленого бара Лью».
— Знаю. Будь на месте.
— И, Майкл, приходи один.
— Да, как обычно.
По пути я зашел к Пату Дратмену и взял 32-й автоматический, который он держал в столе. Потом взял такси и отправился к бару Лью. На улице слегка моросило, и огни реклам отражались во влажной мостовой. Это был один из тех вечеров, что обещают кровавую ночь.
Внутри бара пара пьяниц несла какую-то похабщину, в то время как телевизор на стене орал, не переставая. Маленький темный коридорчик вел в задние комнаты. И когда я решил туда войти, чей-то голос из-за спины посоветовал мне:
— Идите осторожнее, мистер.
Его руки были в карманах и их можно было достать с оружием или без. Но я пошел с ним вместе. Потом мы дошли до какой-то арки, где второй парень с отсутствующим видом изрек:
— У него с собой игрушки. Ты пощупал его?
— Давай сам.
Он знал, где искать мой 45-й, и тот оказался в его кармане.
— А теперь поехали, у нас машина.
Они привезли меня на Лонг-Айленд, где дома собирались сносить, чтобы построить фабрику. Машина остановилась, и они довели меня до дверей, ни на минуту не спуская с меня глаз. Уселись за стол. Велда сидела в кресле в конце стола. Простая шахтерская лампа погружала все в полумрак, тени бегали и переплетались на их лицах, придавая им потусторонний, нереальный оттенок. Я смотрел через их головы на Велду.