Змеелов. Книга вторая
Шрифт:
По ходу дела выкроил часок для посещения общественных бань, так как мыться из кружки уже изрядно надоело.
Вечером посетил свою коморку, взял еще несколько презентов и рванул на очередную вечеринку для тружеников науки. Надо вращаться. И лоббировать свою защиту. А здесь часто все решается заранее, в своем кругу. А мне в общую очередь становиться никак нельзя. У меня миссия…
Жизнь, она штука такая, по разному оборачивается. Поскольку Лифшицы опоздали где-то на час, я энергично атаковал внучку профессора Обручева, Ольгу. «Гадкого утенка» кордебалета. Под лозунгом: «Только раз бывает в жизни встречи!»
Сам профессор Обручев производил впечатление
Пришлось включать привычный образ сексуального мачо Родриго Гильермовича. Я же как тот моряк, что начинает ухаживать, помня час отплытия своего корабля, поэтому никогда не теряет зря времени.
"Если б я был султан, я б имел трех жён
И тройной красотой был бы окружён".
Так как место моей официальной невесты было занято, то я щедро стал предлагать Ольге место моего личного помощника. Секретаря и соратника. Можно сказать, друга. По ходу дела я рассказал парочку интересных историй, как из собственного опыта, так и других, непонятно откуда взявшихся.
Все на тоненького. Но был уверен, что девушки вечно понапридумывают себе бог весть что. Ох уж эти замысловатые траектории девичьих мыслей, в которые глубоко лезть далеко не каждый осмеливается. Плавали — знаем.
А мне только этого и надо. Пусть номенклатурные бабы жестко конкурируют за мою скромную персону. Чтобы отравить мне жизнь и я мог бы почувствовать себя принцем Уэльским. Соперничество заставляет весь мир двигаться. А мне второй голос на ученом совете тоже лишим не будет. Это же часть игры.
Обрастаю полезными связями, однако. Прогрессирую!
Снова светски вращался до поздней ночи.
Глава 14
А с утра — новый день и хлопоты в нём новые. Планы, планы. Поскольку с специализированным НИИ я немного разгреб, то ринулся отчитываться в «Большой Атлас Мира». То бишь на Полиграфический комбинат им. В. М. Молотова. К профессору Мотылеву. Благо тут было полегче, кое-какую работу по картографированию я все же успел сделать. Но снова пришлось окунуться в бумажный вал бюрократии.
Вынырнув из него, я стал подсекать на крючок профессора Мотылева. В своих шкурных интересах. А-а-а, была не была!
— Профессор, я тут по работе в командировку на Урал еду. В район Асбеста. А я слышал краем уха, что там ГУЛАГ этим летом собственными силами, вне плана, и без особой огласки кинул от города новую железнодорожную ветку до рудника имени Малышева. Думаю, что у Вас она не картографирована. Белое пятно. Могу поспособствовать.
Мотылев, одетый как букмекер, наживку заглотил. Расходы на меня невелики, а результат какой-то да будет. Так что новую командировку мне выправили. Заодно и билеты до Асбеста зарезервировали. Я уже не говорю, что мое козырное удостоверение оставили при мне. А мне оно еще понадобиться. На ГУЛАГовских территориях. Риск, конечно, не столь велик, но к чему искушать судьбу, если можно обойтись и без подобного пижонства?
Ночью я опять жил светской жизнь. Посвящая себя интеллигентному позиционированию.
В третий день был уже выжат как лимон. Ничего, остались считанные часы. Мотался туда и сюда. Закрывал хвосты. Оформил себе командировку в окрестности Асбеста и от Талызина. Так сказать, решил оценить «новые охотничьи угодья». Забрал на вокзале в
кассе зарезервированные билеты. Складывал свой багаж. В общем, как говаривал мудрый старик Соломон: «Суета сует и всё кругом суета».Ночью отжигал как в последний день Помпеи. Утром, 23 октября, сдав багаж, в состоянии полутрупа загрузился в вагон и сразу вырубился, уснув мертвым сном. Не-е, на хрен такие развлечения…
Открою немного карты, зачем мне понадобилось ехать в Асбест. Тьфу ты, в Свердловск. По Северной дороге — Пермь, Свердловск. Параллельно с тысячами заключенных.
Оттуда уже мне придется добираться в круголя по местным узкоколейкам до станции Баженова, а затем и до самого Асбеста. Доеду, благо грозными мандатами из самой Москвы я снабжен. Как говорится: бережёного Бог бережёт, а не береженного — конвой стережет.
Единственная проблема — информационный голод. За исключением политических лозунгов «В ответ на японские провокации, мы крестьяне села Миньковки, все как один, в полном составе, решили вступить в ряды Осоавиахима и Красного креста» в дороге ничего не узнаешь. Разве что: " в ответ на мерзкие происки и бесчинства китайских генералов надо ответить четвертым займом индустриализации".
Раскрою преамбулу. Как известно, в коммунистической партии существуют только лишь негативные критерии отбора. Если рядовой коммунист и может быть умным человеком, то любая партийная шишка будет всегда клиническим идиотом. С синдромом вахтера. А в голове — пустота, мозг размером с горошину, без соли и без специй.
Это потому, что коммунисты выдумали какую-то новую мораль и нравственность. А старую в утиль. Сейчас, в конкурентной борьбе без правил, происходит самая гнусная драка за добычу, которая когда-либо обезображивала историю человечества. Вот вам и результат.
Наши партийные бонзы отчебучат так отчебучат. На голову не оденешь. Только в России, единственный случай в мире, создана ж/д дорога, насыпь которой состоит из драгоценных камней. Из изумрудов. Нет, на Аляске один раз сделали автомобильную дорогу, насыпь которой соорудили из золотоносной почвы, но так чтобы из драгоценных камней — тут нас никто не переплюнул.
Как я уже упоминал, в последнее время я повадился ввозить из Туркмении афганские изумруды. Ввозил, естественно, не минеральное сырье, а ювелирные камни как минимум в черновой обработке. Так как потом камешки переправлялись контрабандой за рубеж, а в жопу лишний объем совать никому не охота.
Между тем в СССР тоже есть свои изумруды. И немало. Так на Урале с царских времен, с 1834 года существует Мариинский прииск. Разрабатывающий изумрудные копи Урала. Там своеобразные кладовые, да и житница всевозможных камушков.
Беда в том что прииск был расположен в глуши, в стороне от дорог, и разрабатывался не шатко, ни валко. Лишь в 1899–10 годах французская компания «Новая компания изумрудов» в тех местах вела интенсивные работы. После революции этот прииск был национализирован и с 1927 года стал носить имя уральского революционера Малышева.
Но при советской власти работа с каждым годом глохла все больше и больше. Так как секреты обработки изумрудов стали теряться.
Почему? Ведь люди каменного века, ацтеки, умели прекрасно обрабатывать изумруды, даже без помощи металла. Так-то оно так, но советские власти везде продвигали госсобственность, коллективный труд и уравниловку. А ювелир, работающий с драгоценными камнями, уравниловки не любит. Так как может всегда в работе любой драгоценный камень загубить. Исходя из этого и зарабатывать он должен соответственно. С подходцем.