Чтение онлайн

— Так точно, пан председатель, — хмуро отозвался Крушина, — будет сделано. — Ощутив гнетущую тяжесть ответственности, он залпом выпил шампанское, словно это было пиво.

— Не понимаю только, — сухо спросил Вильга, — на каком основании вы считаете, пан председатель, что этот ЗЛОЙ, как вы его называете, придёт на ярмарку?

— У меня нет никаких оснований так думать, — раздумчиво ответил Меринос. — Я просто делаю выводы, учитывая обстановку в Варшаве. Мы знаем, что тут происходит уже три месяца. Ярмарку огородников и садоводов наверняка используют те, кто мешает нам всюду, где только можно, кто бьёт нашу гвардию. Только на этот раз мы подготовимся

к встрече с ними. Поможем им поскользнуться… — Меринос сжал могучую ладонь в мускулистый кулак. — Хватит легкомысленно относиться к этим лоботрясам. Мы не знаем толком, кто они и чего хотят, но знаем, что с нас достаточно! Тем более, что и милиция с нами, — усмехнулся он, — а кто-то разрисовал, как куколку, рекламу это ярмарки. Смотрите, вот тут, рядом со статьёй о Морице и ЗЛОМ. Эту статью, — добавил Меринос, — написал наш союзник. Он не подписал её. Интересно, кто бы это мог быть?

— Это Пегус сделал! — воскликнул Крушина.

— Этот Пегус, — усмехнулся Меринос, — толковый парень. Знаешь, Крушина, он мне нужен. Боюсь, пан инженер, что испытание алкоголем на сей раз нас подвело. У меня есть смутное предчувствие, что этот молодчик обвёл нас вокруг пальца.

— Не исключено, — равнодушно ответил Вильга, — но не думаю. Водка разложила его тогда на первичные элементы. Могу поклясться, что он говорил правду.

— Возможно, — с сомнением усмехнулся Меринос, — так и есть. С Сюпкой, как видите, всё сошлось. Во всяком случае, этот Пегус наладил в «Экспрессе» всё как надо. Я думаю: не поручить ли ему организацию продажи билетов? Он может стать достойным преемником Морица, тем более, что они были старые знакомые, и он, наверно, тоже хорошо ориентируется в подобных делах. Как раз такой человек мне нужен.

Меринос заходил по комнате, потом внезапно остановился и сказал:

— Роберт, налей шампанского.

Крушина встал и наполнил бокалы. Меринос поднял свой:

— Ну, братья! За то, чтобы нам во всём везло! За здоровье пана Кудлатого, нашего дорогого опекуна и друга!

Все уставились на него, как загипнотизированные. Мясистое смуглое лицо Мериноса выражало грубую, звериную силу.

Он выпил и отставил бокал.

— Теперь прощайте, панове! — крикнул он с оскорбительной невежливостью, словно разбогатевший выскочка на своих лакеев.

Все поднялись, как по команде, и стали шумно прощаться, кроме Вильги, который налил себе ещё бокал шампанского и медленно его пил. Меринос усмехнулся.

— Вы ведь извините меня, пан инженер?

Вильга слегка поклонился и усмехнулся — тяжело, безразлично, обидно. Лицо Мериноса ещё больше потемнело, но он ничего не ответил.

Когда все вышли, он бросился на диван и снял трубку телефона. Немного подержал её в руке, потом прошептал со злостью:

— Нет, нет! К этой девке?.. Нет! — и положил трубку на место.

Марта перестала писать.

— Слушаю, — отозвалась она, беря телефонную трубку, и её лицо стало напряжённым и сосредоточенным.

— Да, это Маевская.

— Не знаю, узнаёте ли вы меня, панна, — послышался в трубке звучный женский голос, — моя фамилия Шувар. Хочу поблагодарить вас за то, что помогли мне найти доктора Гальского, и передать вам от него привет.

— Узнаю вас, — ответила Марта, стараясь говорить как можно вежливее; ей хотелось, чтобы в её голосе звучала усмешка, но усмешки не было.

— Доктор Гальский бесконечно благодарен вам, панна, за оказанную нам услугу, — продолжал голос в трубке.

— Как себя чувствует пан доктор? —

холодно спросила Марта.

— Уже значительно лучше, — ответил голос; в нём были нотки спокойной, уверенной удовлетворённости. — Витольд просил передать вам от него привет.

— Прошу также приветствовать от меня пана доктора, — сказала Марта сдержанным дружеским тоном, — очень рада, что ему лучше.

— До свидания, — голос в трубке звучал явной радостью. — Я ему передам. И благодарю от его имени.

Марта положила трубку и беспомощно огляделась. Со стен смотрели на неё пейзажи и натюрморты, «Сапожник» и «Дама в лиловом». Некому было пожаловаться, и Марта почувствовала, как на глаза набегают слёзы.

«Так говорят о дальних знакомых, — с горечью подумала она. — Прошу приветствовать… Очень рада… А вообще это очень нехорошо с его стороны — поручить ей позвонить. Значит, я ему совсем безразлична, и он даже не обижен за то, что я его не посетила. Благодарен мне за оказанную им услугу. Передаёт привет… О-о-о!»

Марта быстро прибрала на столе, накинула на плечи лёгкую серую кофточку, нервным движением взяла корзинку и вышла из комнаты. На часах было без десяти четыре.

«Слишком рано, — с отчаянием подумала она, — я выхожу слишком рано. Что теперь будет?»

Её мысли резко контрастировали с солнечным майским днём, весело движущимися машинами на мостовой Иерусалимских Аллей, с подвижной людской толпой и даже с радующей глаз расцветкой широкой юбки Марты, на которой были яркие полосы какого-то мексиканского или ацтекского узора.

Единственным желанием Марты в эту минуту было броситься на диван, лицом в подушку, в пустой и тихой комнате. Однако сейчас это было невозможно и ничем бы не помогло. Поэтому когда из киоска на площади Трёх Крестов высунулась сарматская голова пана Юлиуша Калодонта и его весёлый голос на всю улицу приветствовал Марту, девушка ощутила что-то похожее на панику.

«Нужно было идти окольным путём», — подумала она с отчаянием, но было уже поздно.

— Почему вы сегодня так рано, Марта? — кричал пан Калодонт. Он стоял возле киоска без шапки, в лёгком пиджаке из альпака, который несомненно считался верхом элегантности ещё до покушения в Сараево.

Марта медленно подошла к киоску; мрак, окутавший душу девушки, несмотря на отчаянные попытки его скрыть, смотрел из её глаз.

— Что случилось? — спросил Калодонт.

— Ничего, — бодро ответила Марта.

— Что случилось? — с нажимом повторил старик, давая Марте понять, что он не лыком шит и не позволит себя обмануть или сбить с толку.

— Ничего, — упрямо повторила она.

— Хорошо! — сердито закричал Калодонт. — Тогда с сегодняшнего дня мы уже не друзья.

Глаза Марты наполнились слезами.

— Пан Юлиуш, — тихо промолвила она. — Так нельзя. Это нехорошо…

Калодонт бросил на неё взгляд, полный сочувствия.

— Марта, я знаю, но и ты знаешь, как меня волнует, чтобы ты… — он безнадёжно запутался.

— Ну ладно — скажу, — кивнула Марта с грустью, скрываемой за горьким сарказмом. — С сегодняшнего дня я решила изменить своё отношение к мужчинам. Буду жестокой эгоисткой, коварной и злой. Вступаю на тропу войны. Меняю жизненные идеалы. Прибегну к любым подлым и низким средствам, только бы увидеть отчаяние в мужских глазах. Война, пан Юлиуш, война! Чтобы дополнительно вооружиться, еду на следующей неделе на толчок. У меня есть триста сэкономленных злотых, за которые я куплю себе на этот сезон новую юбку и сатанинский купальный костюм. А теперь до свидания!