Жернова истории 3
Шрифт:
Не обошли стороной дебаты и вопрос о бюрократизме, тем более что этот вопрос значился в повестке дня партконференции. Председатель ЦКК КПУ(б) Затонский с пылом нападал на тех, кто не придает значения вовлечению трудящихся в управление государством, и даже принципиально отворачивается от поиска наилучших форм прямого народовластия.
Многие выступления делегатов, представлявших местные парторганизации, в обязательном порядке содержали обращенные к руководству просьбы увеличить централизованные капиталовложения, чтобы построить в их местности тот или иной завод. Некоторые при этом уже пытались сформулировать и общий лозунг повышения темпов роста промышленности.
С резкой отповедью таким взглядам выступил нарком финансов. Сокольников указал на имеющееся перенапряжение бюджета, которое и
Мое выступление на конференции сводилось только к тому, чтобы отстоять выработанный в комиссии по коллективизации проект резолюции. Ни о ценах, ни о синдикатах, ни о бюрократизме говорить не стал – и так было ясно, что эти вопросы будут решаться не речами с партийных трибун. А выставлять свою позицию напоказ означало нажить себе неизбежных недоброжелателей.
На фоне разгоревшейся дискуссии речь Председателя Совнаркома выглядела образцом взвешенности и деловитости. Сталин сознательно избрал для себя позицию прагматика, ориентированного на решение конкретных вопросов. С этой позиции он мягко пожурил и "правых", и "левых", чем привлек к себе симпатии большинства делегатов. Внимательно наблюдая за президиумом конференции, я не мог не заметить, что Иосифу Виссарионовичу не понравились открытые политические демарши Троцкого и Угланова. Такие выступления с развернутыми знаменами могут иметь только одну рациональную цель – привлечь под эти знамена как можно больше сторонников. Понятно, что председателя СНК такая перспектива отнюдь не прельщала.
— Тут товарищи много дебатировали насчет хлебозаготовок, — размеренно бросал он слова в зал. — А услышали мы, что "справа", что "слева", хоть одно конкретное предложение, кроме тех, которые уже давно были отвергнуты партией? Нет, не услышали, — и Сталин, делая паузу, сокрушенно покачал головой.
— Много копий сломали насчет бюрократизма, — продолжал Иосиф Виссарионович, — и опять же, кроме взаимных упреков не видно было никаких деловых предложений. Раз уж так обстоит дело, надо вынести этот вопрос на суд всей партии. А для этого – развернуть широкую кампанию большевистской критики и самокритики, с тем, чтобы невзирая на лица, вскрыть наши язвы, болячки и недостатки, и наметить пути их устранения. Что же касается кадровой политики Секретариата ЦК, которую тут осыпали упреками, предлагаю принять меры по укреплению обоснованности кадровых решений. С этой целью, думается, надо ввести проверку деловых качеств кадров, предлагаемых на партийные, хозяйственные и административные посты, через ЦКК-РКИ. И без их заключения никаких решений по кадровым вопросам не принимать.
На фоне стычки противоположных крыльев партии предложения Сталина прошли легко и практически без дебатов. Сумел он протащить свою линию и в кадровых вопросах. На состоявшемся после конференции Пленуме ЦК ВКП(б) Угланов был снят с должности секретаря ЦК, с тем, чтобы "сосредоточиться на руководстве Московской парторганизацией", как сформулировал Иосиф Виссарионович. Чтобы уравновесить недовольство "правых" таким шагом, было также решено перевести Троцкого из членов в кандидаты в члены Политбюро, под тем предлогом, что Лев Давидович от систематической работы в Политбюро самоустранился. Сокольников был снят с должности наркома финансов и переведен на работу заместителем председателя правления Госбанка. Это был тревожный звонок. Неужели Сталин, как и в моем прошлом, все же поддастся настроению форсировать темпы промышленного рост сверх наметок пятилетки?
Глава 24. Осень
На прошедшем после XVI партконференции Пленуме ЦК ВКП(б) мне удалось решить один серьезный вопрос – протащить решение о повышении на 1929 год конвенционных закупочных цен на зерно. Естественно, "левые" выступили против, да и большинству это предложение не очень-то понравилось. Сработала другая половинка моего предложения – одновременно поднять размер сельхозналога на зажиточную часть села и ставки налога с оборота при продаже хлебопекарных изделий, не относящихся к предметам массового спроса. Против этого высказались уже "правые", и в целом предложенное мною решение стало выглядеть как компромиссное –
и нашим, и вашим, — чем большинство, после бурных дебатов, и удовлетворилось.Под эту сурдинку прошло решение и о повышении регулируемых оптовых и розничных цен на наиболее дефицитные товары массового спроса. Раз уж мы больше платим крестьянам за зерно и увеличиваем их денежный спрос на предметы потребления, то придется и цены на эти товары приподнять. Иначе расцветут черный рынок, перекупщики, спекуляция и все прочие прелести. Нехотя, но и на это Пленум дал согласие. Итак, появление карточек и огромных "хвостов" в магазины удалось отодвинуть еще на один год…
Ход хлебозаготовок не радовал, но и поводов для паники не давал. Созданный, в том числе и за счет закупок у частника, добавочный товарообменный фонд для хлебозаготовок позволил главные наши нужды по зерну обеспечить. Стимулирование посевов технических культур (что обеспечило частичное импортозамещение), позволило заметно сократить потребность в хлебном экспорте. Хлеба хватало. В обрез, — закрома Госрезерва так и остались почти пустыми, — но хватало. Однако оборотной стороной этого успеха были добавочные бюджетные ассигнования на все меры по расширению посевов, подъему урожайности, поощрению хлебосдатчиков, и по росту производства технических культур. Если присовокупить еще и немалый рост финансирования капитальных вложений, то чуть ли не истерика, случившаяся с Сокольниковым на партийной конференции, понятна. Сбалансировать бюджет удалось только за счет увеличения эмиссии. И на Пленуме ЦК Сокольников сам потребовал своей отставки. А вот то, что она была принята, было скорее не к добру…
На работе, от сотрудников Всероссийского текстильного синдиката, узнал любопытную новость. Сразу несколько частных швейных предприятий обратились к ВТС с предложением авансировать закупки синдикатом хлопкового, льняного, шелкового и шерстяного сырья в будущем году под гарантированное расширение поставки тканей из этого сырья. Глава финансового отдела ВТС не поленился зайти и поделиться этой новостью, чтобы задать сакраментальный вопрос:
— И как на это ответить?
— Вам что, деньги не нужны? — отвечаю вопросом на вопрос. — Сумеете через Льноцентр и прочие кооперативные объединения увеличить контрактацию посевов на будущий год?
— Наверное… — пожимает плечами мой собеседник.
— Тогда соглашайтесь! И для вас расширение сырьевой базы лишним не будет при нынешней-то недогрузке мощностей, и для нашей экономики лучше, если частник контрабандой хотя бы часть ткани из-за границы тащить не будет, а купит у вас.
Но сразу после конференции, не скрою, меня на какое-то время больше волновали не эти вопросы, а отношения с сослуживцами. Оказалось, что и мои сотрудники в ВСНХ, и коллеги Лиды в ОГПУ обижаются. И озвучила эти обиды пожилая, из "бывших", настоящий виртуоз пишущей машинки из нашей канцелярии:
— Виктор Валентинович, примите во внимание – по вашему поводу многие служащие выражают немалое недовольство.
— Что еще случилось? — поневоле всполошишься. Дел невпроворот, а тут еще среди собственных подчиненных какая-то буза назревает.
— Обижаются, что вы уже второй раз крестины младенца зажимаете, — пояснила пишбарышня (впрочем, в обиход уже все шире входило слово "машинистка"). Меня улыбнуло это простонародное "зажимаете" в устах дамы, воспитанной старой гимназией и пансионом благородных девиц. Явно с чужого голоса транслировала.
Рождение дочки мы с Михаилом Евграфовичем отметили, как полагается. Я притащил бутылочку "Абрау-Дюрсо", хлопнули пробкой в потолок, поздравили Лиду, выпили-закусили. Тесть потом на радостях приберегаемый коньячок раскупорил.
— Для какого случая еще хранить, как не для такого? — пояснил он, разливая янтарную жидкость по маленьким хрустальным рюмочкам. Вот тогда и обговорили, как дочку-то назвать. Так и оказалась она у нас Наденькой, Надеждой.
Конечно, наутро на работе обратили внимание на мой внешний вид после принятия внутрь столь приятных жидкостей (знали уже, что алкоголь употребляю очень редко и помалу), да и факт рождения ребенка для них в тайне не был. И что же тогда получается – я от коллектива отрываюсь? Занеслись вы, товарищ начальник, в заоблачные выси, а к простым труженикам ВСНХ уже не снисходите?