Женщина в зеленом дождевике
Шрифт:
– Вы утверждаете, что дети рождаются и приходят в школу уже с врожденными идеями, - пытался я понять мысли Култуковой.
– Как же объяснить, что таблицу химических элементов создал Менделеев, а никто другой, великим поэтом стал Пушкин, а не его товарищи... Почему Менделеев "вспомнил" свою таблицу? Разве она существовала до него?
– Конечно, существовала! Как закон природы!
– воскликнула Елена Васильевна.
– Он его осознал, открыл для человека.
Тут мне пришло в голову, что я когда-то сам писал о врожденных идеях:
– Был такой философ Платон... так вот он уверял, что идеи к людям приходят свыше, душа каждого человека - часть мировой души...
– Так кое-кто думал до эволюционной теории Дарвина. Тогда многие полагали, что человек сотворен богом, а теперь мы знаем правду... В генах человека накапливается и, если
– Выходит, наука не нужна? Мук творчества не бывает? Тайны природы легко передаются от поколения к поколению?
– не без юмора спросил я.
– Тайны? Какие еще у природы тайны?
– удивленно воскликнула Елена Васильевна.
– У нее нет тайн. Они же в нас самих! Все, что окружает нас, беззащитно. Смотри, слушай, бери, переделывай или запоминай. Вся история науки - это борьба человека с самим собой. Муки творчества - это преодоление своего страха, малозоркости своих глаз, поиск микроскопов и телескопов, чтобы глубже и дальше видеть. Это приручение лошади и изобретение колеса и мотора, чтобы не ходить пешком и не таскать грузы на себе... Речь мы передаем по телефонным проводам, память прячем в книги. Человек беспрестанно усовершенствует сам себя. Об окружающем мире он узнает через органы чувств. Но представьте: если бы мы имели только один орган чувствования - обоняние? Тогда бы и картина мира на сегодняшний день была бы иной. Ведь мы "забросили" свое обоняние, оно у нас не развивается. Сравните наше обоняние с собачьим - собаки улавливают в десять раз больше запахов, чем человек, а насекомые получают информацию об отдельных молекулах, рассеянных в воздухе... Сами по себе вещества ни с каким запахом не связаны. Вообще в природе нет ни неприятных молекул, ни приятных, как нет желанной музыки, вкусовых оттенков. Это метки наших органов чувств. Мы слышим и видим мир, обращаемся к нему со своими психоинстинктивными потребностями, строим догадки, гипотезы, умозаключения. А потом удостоверяемся в правильности или ошибочности своих гипотез.
– Выходит, и творчество можно считать врожденным?
– удивился я.
– Да, у детей есть наследственная предрасположенность к творчеству, разве вам это не известно? Только эти способности нужно развивать. Когда-то мы перестали тренировать наш орган обоняния, мы погубили его, как погубили в себе, быть может, и какие-то другие, теперь еще неизвестные науке органы чувств. Они попросту атрофировались. Но иногда, особенно в необычных условиях, в нас просыпается неведомое. Тогда невесть откуда приходит неожиданная информация о природе и о жизни, и мы либо недоумеваем, либо создаем безумные теории и идеи. Думаю, что детей к этому тоже надо готовить. С самого раннего возраста! У человека есть внутренняя память, хранящая опыт предков! Именно она, наследственная память, пробуждается вместе с инстинктами: страхом, состраданием, голодом, страстью... При остром их проявлении пробуждаются и врожденные навыки или то, что им равнозначно. В чем я вижу свою задачу? В том, чтобы обучать детей сознательному творчеству, умело используя врожденные способности... Этим иногда пренебрегают.
– Не обижайтесь, пожалуйста, Елена Васильевна, - подумав, заговорил я.
– У меня возникло несколько вопросов. В чем же смысл гордиться своей родословной? У Пушкина множество потомков, но они не могут получить по наследству титул поэта.
– Никто не сумеет отменить любовь детей к своему отцу, к матери, бабушке или прадедушке!
– парировала она.
– Пусть так... В чем же заслуги княжны Таракановой перед русским народом, чтобы вы так превозносили ее?
– Она за границей обнародовала завещание матери, составленное с участием Ломоносова и Шувалова. В завещании были пункты об учреждении народных училищ, были пункты "всякое новое изобретение и открытие будет ободряемо и награждаемо...". Но горжусь я не княжной, а всеми моими прародителями, прежде всего родным отцом, родной матерью и еще двумя матерями, воспитавшими меня... В прошлые эпохи жизнь была несправедливой, в моей родословной были и граф Орлов, и еще кое-кто, кого можно даже презирать. Но прежде всего я вижу прекрасные лица крестьян, рабочих, революционеров, героев и мыслителей. Моя родословная накрепко связана с историей России. Зачем же мне от нее отрекаться? Да вспомните-ка, как гордился своей родословной Александр Сергеевич
Пушкин!И она, выйдя на середину комнатки, вскинула руку вверх и стала читать звонко, как девочка:
Смеясь жестоко над собратом,
Писаки русские толпой
Меня зовут аристократом.
Смотри, пожалуй, вздор какой!
Не офицер я, не асессор,
Я по кресту не дворянин,
Не академик, не профессор;
Я просто русский мещанин...
Улыбнувшись мне лукаво, она продолжала:
Упрямства дух нам всем подгадил:
В родню свою неукротим,
С Петром мой пращур не поладил
И был за то повешен им...
...Мой дед, когда мятеж поднялся
Средь петергофского двора,
Как Миних, верен оставался
Паденью третьего Петра.
Попали в честь тогда Орловы,
А дед мой в крепость, в карантин,
И присмирел наш род суровый,
И я родился мещанин...
...Вечером я покинул сибирскую деревушку с ее школой, с ее учительницей русского языка и литературы, с шофером колхоза Алексеем Аввакумовым... Я уезжал на центральную усадьбу колхоза в бричке, рядом со мной сидел молчаливый кучер. Всю дорогу меня обуревали думы. Я был удивлен и методикой преподавания в школе русского языка, и талантливостью деревенских ребят, и сложностью характера Елены Васильевны. "Чудно ведь это - вообразить себя потомком княжны Таракановой!" - думал я. И сам себя укорял: а почему чудно? У каждого из нас древние роды, берущие начало в глубочайших веках истории. Ведь были же у нас и деды и прадеды, а у них своих деды и прадеды! И множились роды наши, и были среди них дружинники Святослава, пахари времен Ивана Калиты и пугачевские бунтари... И если бы мы помнили свою родословную, то тоже могли бы сказать, чей пращур не поладил с Петром Первым, а чей был вознесен им. Ветвилось древо жизни, и разные отростки могли бы мы увидеть в своей родословной и проследить, какие поколения в какую эпоху были элитарными, а потом теряли активность и сами терялись в могучем простонародье. Время вызывало к жизни новые, неведомые мутанты - гениев и талантов.
ЭПИЛОГ. СЛОВО ОБ ЭВРИСТИКЕ
После этого рассказа мой приятель, с которым мы рассматривали картину Флавицкого "Княжна Тараканова", сказал:
– Сложная женщина твоя знакомая Култукова-Тараканова, характер у нее вздорный, но педагог она талантливый, думающий. Между прочим, в России когда-то велись родословные книги: был специальный департамент геральдии. В XVII веке блюлись родословные списки княжеских и боярских фамилий, потом возникла "Бархатная книга" дворянских родов. Все это поддерживалось для того, чтобы дать отпрыскам богатых родов всякие привилегии перед простым народом. Письменной памятью пытались поработить генную память. А таланты рождаются и ныне, но неведомо как.
– Почему неведомо?
– возразил я.
– Елена Васильевна права: во время обучения и воспитания педагоги реализуют заложенные в детях наследственные способности, выявляют и развивают их...
– Если бы только от этого все зависело!
– Вы пессимист, - заговорил я.
– У Елены Васильевны довольно четкая теория...
– Теория?
– приятель заинтригованно улыбнулся.
– Что еще за теория?
– Эвристика, конечно, не ею придумана. Я попытаюсь изложить взгляды Елены Васильевны...
Что такое открытие? Научное открытие начинается с гипотезы. Например, в окружающем нас пространстве есть радиоволны. Откуда берется гипотеза? Это никому не известно. Говорят: из ничего или из памяти, из чувств. Из прозрения и озарения... Людей, давших человечеству новые идеи и совершивших крупные научные открытия, мы называем гениями. Но самое обостренное чувство у детей. Они не задавлены опытом прошлого, их сердца не заражены низменными страстями - жадностью, честолюбием, агрессивностью или жаждой развлечений. Их чувства чутки, пробуждены для острого восприятия окружающего мира, улавливают непонятные сигналы природы и общества, мысль способна предсказывать гениальные открытия.
Дети - прорицатели, пророки, прогнозисты. Их беда лишь в том, что память, не обремененная опытом прошлых поколений, не может отделить свежие, возникшие в голове идеи, от давно известных. В будущем горы опыта задавливают непосредственные чувства детей, их ум научается лукавить, обманывать, хитрить, приспосабливаться к банальным, заученным истинам.
Елена Васильевна полагает, что многие ученые всю жизнь доказывают идеи, которые пришли им в голову в раннем детстве. А сколько идей погибает только потому, что их владельцы не сумели доказать их на практике!