Жена по обману
Шрифт:
Наверняка еще и оттого загорелся, что острая на словцо Листерия свой отказ высказала в весьма нелестной категоричной форме. Но, кстати, теперь заодно понятно, откуда ее знает королевский дракон.
И, казалось бы, может, потому она и наносит черную краску, да еще и вуаль добавляет, чтобы не быть узнанной Гарвеном? Но этот маскарад у нее давненько, насколько известно. А принц явно загорелся своей буйной страстью совсем недавно.
Но факт остается фактом. Этот полудурок охотится на его жену!
То есть жену Орвила. Как-то этот факт стал вдруг забываться.
Ощутимо потянуло
Нет, определенно, это уже ненормально! Во всем, что касается Листерии, ему все сложнее сохранять контроль и самообладание!
Но в любом случае Гарвен ее не получит. Ни за что и никогда. Даже если придется скормить принца по частям его же собственному дракону!
Ну а что? Весьма заманчивая идея!
Алена
Леди Эстер я ничего не сказала. И нет, не про позорную слабость снова провести ночь в спальне Орвила. А про серебряный листок.
Как лорд Дорнаван и просил, серебряный лист я отдала наставнице, чтобы она в свою очередь отправила эту находку магистру. Первый серебряный лист.
А сегодня утром объявился второй.
Его я обнаружила зажатым в собственной ладони, когда проснулась в объятиях Орвила. И то чудо, что проснулась раньше моего псевдомужа! Это меня точно обрадовало больше, чем странное появление неведомого листка.
И ведь ночью я его нигде взять не могла! Лунатизмом я точно не страдаю. Да и Орвилу зачем бы мне подсовывать этот лист? Выходит, замешана исключительно магия. Ага, лиственная.
Может, это просто я сама превращаюсь в дерево? Как непригодная для существования в этом мире попаданка? Становлюсь чем-то средним между Буратино и Грутом, не зря же с меня уже листва сыплется. Зато можно чистосердечно заявлять Орвилу на его очередные поползновения, что в постели я наверняка то еще бревно…
Такие вот истеричные мысли посещали меня с самого утра. Я не придумала ничего умнее, чем совместить полезное (быть подальше от Орвила) с еще более полезным (поискать следы Листерии в саду).
Первый серебряный лист был отдан леди Эстер, второй почивал у меня в кармане платья. Притащенный пипидастром…то есть, простите, Биворгом яд покоился под половицей в моей спальне. Так что все улики были спрятаны. А вот вопросы лишь множились…
Ну а почему я не рассказала своим напарницам по мутному делу о втором листике? Пусть сначала лорд Дорнаван про первый объяснит, а дальше уже буду делать выводы. Просто неспроста же именно я это нашла, хотя леди Эстер до меня обыскивала спальню! И тем более неспроста второй лист появился прямиком у меня в руке.
Но пока все это оставалось без ответов.
Сама леди Эстер умчалась под каким-то предлогом в город на встречу с магистром. Кармилла была вынуждена и дальше косплеить служанку, так что мы с ней и словом пока не перемолвились. И в саду я бродила в гордом одиночестве. Даже дотошный садовник не шпионил. Хотя, может, его просто вчера настолько пипидастром прибило?
И так в поисках хоть какого-нибудь малейшего магического следа я дошла
до самого дальнего уголка сада. Сюда никакой садовник точно не забредал. Вообще складывалось ощущение, что высящийся здесь за оградой лес давно отвоевал эту часть людской территории и не намеривался отступать ни на шаг.Что весьма странно. Ведь за густыми зарослями виднелся потемневший от времени или даже грязи мраморный постамент, явно очень искусный. А на нем в мраморном же вазоне понурые останки некоего растения с раскидистыми листьями. Сам постамент усевали пожухлые лепестки, вероятнее всего, при жизни бывшие огненно-красными. Но даже в таком состоянии было ясно, что растение явно диковинное и удивительное. Забрасывать его без ухода – вот точно кощунство!
– Кто ж тебя так, бедняга? – пробормотала я себе под нос, пытаясь убрать колючие заросли у постамента. Как назло, сидели накрепко! Но и я не сдавалась, потянула так сильно, что сама чуть навзничь не упала, едва не поскользнувшись.
И только сейчас явственно ощутила, что я тут не одна. Уже по одному ощущению взгляда мигом распознала, кто именно на меня так пристально смотрит. И вот гадай теперь, как давно Орвил следит за моими садово-огородными манипуляциями!
Но, в конце концов, бродить по саду, разговаривая с растительностью, это еще не преступление. А вот вчерашнее он мне точно припомнит! Сильно сомневаюсь, что его мужское самолюбие так запросто забудет про внезапного Пипидастра.
Но вопреки моим ожиданиям Орвил начал не с гневных воплей «Изменница!», а вполне себе спокойно произнес:
– Тиверданская милея.
Так. Что это значит и какое отношение имеет к любвеобильности Листерии?..
Но он и сам все так же спокойно продолжал:
– Моя мать очень любила цветы, и росток этого отец привез из Тивердана. Причем, вез с такими ухищрениями, что уже сам факт можно считать подвигом, ведь этот цветок крайне капризен и прихотлив. Надежды на то, что сможет расти у нас, в совсем ином климате почти не было, но мама смогла выходить росток, и тот цвел чудесными цветами. И при ее жизни, и даже какое-то время после смерти, - Орвил резко замолчал.
Но вряд ли из-за того, что о смерти родного человека говорить было слишком для него больно. В голосе больше промелькнула досада и даже нотки чувства вины. Словно на самом деле он понятия не имел, что было с цветком после, и даже чувствует свою ответственность за это.
Хотя вот тоже не понимаю. Орвил же унаследовал это родовое поместье сразу же, если верить леди Эстер, так в чем тогда проблема? Но, может, настоящая Листерия очень даже в курсе, так что мне не стоит рисковать с подобными вопросами.
И тут меня как дернуло! Резко пропустив стадию «подумать» и уцепившись за сомнительное убеждение, что мой псевомуж разбирается в местной флоре, я достала из кармашка на платье серебряный листок.
– Ты случайно не знаешь что это?
Он аж в лице изменился. Уже одним своим видом подтверждая, что не только знает, но и изумлен немало, раз даже его хваленое самообладание подвело.
– Откуда это у тебя? – спросил таким тоном, словно даже появление вчерашнего Пипидастра было менее неожиданным, чем этот несчастный листочек.