Жаркие оковы
Шрифт:
– Добро пожаловать в Йотур! – произнес он с ледяной улыбкой.
Было ли совпадением то, что воительница с корабля, направлявшаяся к сходням, в тот же миг поравнялась с ними? Роуэн поймал взгляд девушки.
Она напоминала чертополох – жесткая, колючая, неприступная. Но в то же время эта девушка хотела его напоить. Она была единственной надеждой Роуэна на то, что его просьба будет услышана.
– Сударыня…
Руна остановилась и посмотрела на пленника.
Он глубоко вздохнул и сжал связанные руки в кулаки, чтобы заставить себя говорить как можно мягче.
– Сударыня, позвольте мне побеседовать
Руна озадаченно наморщила лоб. Развеселившийся Ингварр крепко хлопнул пленника по плечу. Громкий смех викинга болью отдавался в ушах Роуэна.
– Деревенский священник, ха-ха-ха! Сверри, Халльвардр, вы это слышали? Он хочет увидеться с деревенским священником!
Ингварр произнес последнее слово нарочито громко и медленно, как будто смакуя его; окружавшие Роуэна викинги зашлись смехом. Руна опустила глаза и одним широким шагом ступила на сходни. Юный Ариен не отставал от сестры. За мальчишкой шли двое викингов, тащившие сундук Роуэна, а уже затем сам пленник и его стража. Разговоры крестьян оборвались, когда он сошел на причал и остановился перед ними. Тамплиер напрягся и снова покосился на маленькую церковь.
– Сударыня… – вновь обратился он к Руне, которая остановилась, чтобы поприветствовать кое-кого из людей, собравшихся на берегу.
Девушка молча сверкнула глазами.
«О, ты прекрасна, возлюбленная моя, ты прекрасна! Глаза твои голубиные под кудрями…»
Святые небеса, с чего это вдруг ему сейчас вспомнился стих из «Песни песней» Соломона? Роуэн смущенно покачал головой. И как он вообще додумался просить ее о чем-то? Северный холод явно не шел ему на пользу.
– Добро пожаловать в Йотур, – наконец произнесла девушка и отвернулась.
3
Руна пропустила золотую цепочку с драгоценным кулоном сквозь пальцы. Как эта вещь попала к англичанину? И кому он собирался ее подарить? При этой мысли ей представлялась женщина редкой красоты. Настоящая леди. Чем-то похожая на Ательну.
Девушка отпустила украшение и соскользнула с покрытой роскошными шкурами кровати. Руне не очень хотелось праздновать возвращение домой – мысль о неудавшемся плавании, словно заноза, вонзалась ей в сердце. Но сладкий мед, тетерева, поджаренные до золотистой корочки, и тающий во рту пирог, который Юта, вторая жена Бальдвина, пекла из пшеничной муки, меда, масла и голубики, заставили ее передумать и пойти на праздник.
Руна надела сорочку из светлой шерсти и синее платье-передник с расшитыми серебром полами, скрепив бретели и нагрудник золотыми фибулами, которые достались ей от покойной матери. Затем девушка быстро заплела волосы в длинную косу и скользнула ногами в шелковые туфли.
Может быть, надеть кулон? Нет, он не подходил к этому наряду. Еще несколько золотых браслетов в виде извивающихся змей… Девушка тихонько засмеялась, подумав, что немного меда и пирог вряд ли стоят того, чтобы облачаться ради них в столь роскошный наряд. Но будучи дочерью предводителя, она не могла одеться проще.
Выйдя из своей расположенной под крышей комнатки, Руна спустилась по лестнице, ведущей в сени, и, отодвинув тяжелый шерстяной занавес, оказалась в большом зале. Дым из очага, над которым на вертелах жарились три большие
свиньи, клубился над головами пирующих викингов. Здесь собрались все члены команды с семьями; женщины пришли в своих лучших нарядах, а мужчины с начищенным до блеска оружием. Двое юношей старательно извлекали из костяных флейт высокие, резкие звуки, сплетающиеся в мелодии. В зале было очень людно и шумно, но Руне ни с кем не пришлось столкнуться – даже самые могучие воины расступались перед дочерью вождя.Одна из рабынь появилась рядом с подносом, на котором дымились куски запеченного мяса и другие яства. Руна приветливо кивнула ей и наполнила свою тарелку. Услышав голос сидевшего на возвышении отца, который только что заметил свою ненаглядную красавицу и подзывал ее к себе взмахами руки, Руна лишь улыбнулась и кивнула в ответ. Пробираться к нему в разгар праздника было слишком сложной задачей.
– Меду, красавица? – Ингварр внезапно возник рядом с девушкой, держа в вытянутой руке серебряный кубок.
– Спасибо. – Руна взяла кубок и сделала большой глоток.
– Я еще больше подсластил его для тебя, – широко улыбаясь, промолвил викинг. – Я знаю, что так тебе нравится больше.
Над аккуратно подстриженной бородой появились симпатичные ямочки. Иногда Ингварр поражал Руну своей грубостью и безрассудством, но он мог быть и совсем другим: дружелюбным, участливым. Таким, как сейчас. Руна подумала о том, каким сладким щекочущим чувством в ее сердце отдавалась его улыбка тогда, пять лет назад, когда она только начинала превращаться в женщину.
Теперь все это казалось ей странным…
– Потанцуем? – Ингварр взял ее за локоть.
– Сначала я хочу увидеть Ариена. Зная своего брата, могу сказать, что он сейчас слоняется где-то неподалеку, наплевав на то, что этот воздух ему вреден.
Руна действительно собиралась найти Ариена, но сейчас это было скорее отговоркой. Ей не хотелось танцевать. Что о ней подумают люди: воины, их жены и дочери? Что сегодня празднует Руна Вихрь? Разве она вернулась домой с добычей?
Ингварр разочарованно нахмурил лоб.
– Кажется, он в бане.
Руна мигом осушила кубок, пожала Ингварру руку, поблагодарив его за мед, и вышла из зала.
В сенях девушка приказала двум крепким охранникам открыть входную дверь. Викинги толкнули тяжелые створки, и Руна поспешила на свежий воздух.
На краю деревни, на холме, было выстроено несколько бань. Первая (возвышавшаяся на скале над озером, так что, выбежав из нее, можно было сразу броситься в холодную воду) принадлежала семье вождя. Из нее наружу просачивался пар.
Руна скользнула внутрь и сразу же почувствовала, как начинает покрываться потом. В углу темной хижины она обнаружила мирно спящего на деревянной полке голого Ариена. Видно, жар огня разморил мальчика. Руна тихо выругалась. Рабыню, отвечавшую за бани, следовало наказать – как она могла позволить ее брату спать здесь столько времени!
– Ариен!
Руна потрясла брата за плечо и открыла вторую дверь, ведущую к озеру, чтобы помещение немного проветрилось. Юноша резко сел и закашлялся. Кашель был сильным, но по крайней мере не таким сухим, как раньше. Девушка быстро вышла, схватила ведро и наполнила его из источника, омывавшего холм.