Чтение онлайн

Мальчик отвернулся от него к двери и нацелился немедленно удрать. Тристан в два шага пересек комнату, положил руку на его тощее плечо и слегка встряхнул.

— Что за жабы?

— Жабы! Понимаете, ЖАБЫ!

Видимо, мальчик считал, что Тристан должен это знать.

— Они… Они живут в Стоячих Камнях… очень вредные… все знают… Жабы Гриммердейла…

Он внезапно крутанулся, обнаруживая, что это ему не впервой, вырвался из рук Тристана и убежал. Тристан не собирался его догонять. Он присел на кровать и, хмуро глядя на свечку, попытался вспомнить. Жабы Гриммердейла — что-то такое он слышал раньше, только что и когда?

Долина эта и раньше не

бедствовала, и теперь, после войны, приобрела еще большее значение. Дело в том, что в самом начале войны враги захватили верхнюю дорогу и удерживали ее до конца. Естественно, сразу ожила бывшая пастушеская дорога, выходящая на Гриммердейл. Сюда же выходили и три северные дороги. Но Тристан слышал, что здесь же недалеко проходит и еще одна дорога, только ей очень редко кто рискует пользоваться. Это дорога Древних, построенная задолго до первого появления здесь людей.

Тут он сразу вспомнил о жабах Гриммердейла. Обычная байка о где-то скрывающихся остатках старых нечеловеческих рас. Человек практически не сталкивался с ними — они покинули страну задолго до первых переселенцев.

Однако в некоторых местах и сегодня можно почувствовать их могущество и ощутить некое Присутствие. Правда, редко находились безумцы, рискующие испытать это на себе. Ходили слухи, что лорды Хай-Халлака познакомились с этими силами и даже подписали какой-то договор с Всадниками-Оборотнями. Сейчас многие говорили, что только с помощью этих сил удалось выиграть войну и изгнать прекрасно вооруженных захватчиков. Некоторые из Древних были добры к людям, большинство просто безразличны, но были среди них и Темные силы. Правда, в этой войне они себя ничем не проявили и никто не рассказывал об их вмешательстве. Но были у них свои места, куда не стоило соваться, если дорожишь жизнью. В Гриммердейле этб были Стоячие камни. Иногда туда являлись просители и даже получали ответ, но редко это приносило удачу. И постепенно люди перестали ходить туда.

Но при чем тут заколоченные окна? Ведь, по слухам, эти Древние (люди прозвали их Жабами) никогда не покидают своего обиталища, так чего ради так от них закупориваться? Тристан заметил, что в окна даже вставлены двойные рамы.

Не слишком задумываясь, просто из любопытства, Тристан попытался открыть окно. Заржавевшие, явно лет сто не открывавшиеся запоры с большой неохотой уступали усилиям его ножа. Даже после того, как он сумел отодвинуть засов, покоробившиеся, просевшие ставни и не подумали открыться. Только когда он приподнял их концом меча и выровнял, они наконец распахнулись. В комнату сразу хлынула волна морозной свежести, вытесняя духоту и вонь застоявшегося воздуха.

Тристан увидел снег, темные деревья и отдаленный холм, лежавший выше по долине. Дикий кустарник, почти черный, рядом со светлой полосой, падавшей на снег из окна, говорил о том, что земля здесь заброшена. Он подходил к самым стенам гостиницы, и это не понравилось Тристану. Его рожденные войной инстинкты протестовали против подобной беспечности. Такой кустарник скроет любую засаду, и под его прикрытием ничего не стоит подкрасться к гостинице. Сразу видно, что война обошла Гриммердейл, иначе тут все было бы выкорчевано и выжжено. Луна светила ярко, и вдали на сверкающем чистом снегу угрюмо темнели камни.

Присмотревшись к ним, Тристан понял, что это какое-то искусственное сооружение. Не стена, а, скорее, опоры для изгороди — но изгороди великанской, так они были тяжелы и мощны. Они стояли пятью ровными, сливающимися в замке, рядами. Тристан скоро заметил, что озаряющий их свет совсем не похож на лунный —

видимо, светились сами камни. И еще — ни на камнях, ни на земле перед ними не было снега, а дальше ничего не давал разглядеть белесый мерцающий туман.

Тристан на минуту прикрыл глаза и взглянул снова. Туман поднялся выше, странно увеличивая и искажая все предметы.

Все это было абсолютно не человеческим. Странное, нечистое место чуждой людям власти и могущества. Теперь Тристан и сам поверил, что это убежище — крепость Древних. От этого нелюдского света и защищали глухие ставни, понял Тристан, и поставил их на место. Только ржавый затвор не поддался, и он оставил его открытым.

Он неторопливо разделся, привычно сложил кольчугу около кровати и расстелил белье. Простыни сурового полотна, грубые, но чистые и два старых вытертых одеяла. Теперь, когда морозный воздух выгнал вонь, он почувствовал, как приятно пахнет травами его постель. Он с удовольствием улегся, завернулся с головой в одеяло и уснул.

Стук в дверь разбудил его. Хмуро, в полусне, он уставился на покрытый паутиной потолок, пытаясь вспомнить сон. Что-то очень важное, но что? Не вспомнить. Он встряхнулся, окончательно приходя в себя, и пошел открывать дверь. Старый слуга, длинный и тощий, но гораздо более чистоплотный, чем вчерашний мальчик, поставил на стол закрытый котелок и объявил:

— Вода для умывания, Мастер. А на завтрак каша, щековина и пиво.

— Ладно.

Вода в котелке, к удивлению Тристана, оказалась горячей, и он искренне обрадовался. День начинался с приятного сюрприза и обещал быть удачным.

В зале еще не было посетителей. Хромой мальчик мыл столы, заливая весь пол мыльной водой. Да еще хозяйка, уперев руки в бока и выставив вперед подбородок, украшенный двумя волосатыми родинками разговаривала с какой-то женщиной. Женщина куталась в зимний плащ, но капюшон сняла, и было видно ее лицо — узкое, с тонкими чертами. Она могла бы показаться даже хорошенькой, если бы не неприятные пятна на коже. Тристан сразу обратил внимание на ее хорошей выделки, явно не крестьянский плащ. В одной руке она держала узелок, а другой опиралась на затупившееся и разбитое охотничье копье. Сразу видно, что он служило ей посохом.

— Ладно, девушка. Ты хочешь служить за хлеб и одежду, — хозяйка мельком взглянула на Тристана и повернулась к девушке.

Тристан сразу решил, что это — девушка. Правда, пятнистая кожа очень портила ее лицо, но сама она была вполне привлекательна.

— Сложи свое барахло вон там на лавку, — ткнула пальцем хозяйка, — и отправляйся на кухню, если и вправду хочешь заработать, — и она, не ожидая ответа, подошла к столику, занятому Тристаном.

— Каша, Мастер. Ломтик свиной щеки. Свежее пиво.

Он согласно кивнул и опустил глаза, уходя в свою обычную задумчивость.

Хозяйка отошла. Тристан так и не поднял глаз, пока перед ним на стол не опустился поднос. Подавала его новая девушка. Она сняла свой плащ, и теперь была видна остальная одежда. Он оказался прав — она, действительно, не крестьянка. На ней была хорошей ткани юбка для верховой езды. В ее разрезе мелькали тоже не новые и потертые, но вполне добротные сапоги. Фигура ее была гибкой и стройной, и ни одному мужчине и в голову бы не пришло, что пятна на ее лице могла вызвать беременность. Вряд ли ей было нужно копье для защиты. Одного взгляда на эти темные пятна, наверное, хватило, чтоб остудить самого пылкого ухажера и оставить ее в такой же безопасности, как статую Гунноры, у которой фермеры просят благословения своим полям.