Зевс и Пигмалион
Шрифт:
– Если прогресса нет нигде, то ничего страшного в этом нет - мы просто не будем выглядеть отсталыми на чьём-то фоне.
Женя не мог оторвать удивлённый взгляд от профессора в течение секунд десяти. Но после всё же решился спросить прямо:
– Вы себя сейчас нормально чувствуете. Это же наш шанс заявить о себе миру, что тут в России...
– Та ничего заявлять не нужно!
– громко перебил собеседника Жабковский, - Не забывай, что права на эту всю авантюру принадлежат мне, и я могу отменить её по собственному желанию.
– Просто взять и так и убрать?
– Ты решил поиграть в Бога?
– На этот раз академик встал во весь рост и гневно посмотрел на коллегу, - та иди почитай Библию, узнаешь там, что грех, а что не грех! Ты уволен, всё!
Хотел Камушкин возразить или спросить, давно ли его авторитет стал таким религиозным, но понял, что это бесполезно. На душе было больно, и хотелось просто удалиться прочь и обдумать всё в одиночном месте. И через несколько мгновений так и сделал: ушёл и не попрощался.
Академик сначала чувствовал себя бодро как никогда, после такой моральной победы то. Но после того, как почувствовал боль в груди, сел на диван, встряхнул головой и глубоко вздохнул, пытаясь привести в норму своё самочувствие.
На следующие утро, когда уже все недуги прошли, а сам Савелий Александрович хорошо выспался, он отправился как раз к дому науки. Первым делом нужно было предупредить персонал о том, что сам создатель этих "зверушек" уже вряд ли появится, а если и придёт, то его нужно было просто не пускать.
Сотрудники сами долго не позволяли начальнику входить в комнату с вольером, объясняя технику безопасности и прочее, а некоторые интересовались судьбой Жени. Но к концу обеденного перерыва, Жабковский добился разрешения посетить "зверинец".
Однако на том конце пути его уже ждали: воспитательница успела всех гномиков собрать в одном месте и предупредила о прибытии нового хозяина. Он же сделал лицо подружелюбнее и поприветствовал своих "питомцев":
– Добрый день, жители этого сказочного острова, не хотите ли поприветствовать своего нового хозяина?
У каждого из этих маленьких созданий в голове вертелись собственные мысли. В основной своей массе бытовало удивление, да и только. Геркулес забыл о вчерашнем разговоре, Тао переживал за сбывшиеся опасения, а Мальвина опасалась за судьбу своего любимого.
Неужели все эти циклы, ночные походы дали такой вот результат? Не мог принять эту ситуацию наиболее странный, но и наиболее одарённый из них. В маленькой головке билось желание выразить свой гнев, высказав новому повелителю всё, что накопилось за последнее время.
Неподалёку лежал камешек, и сам же бунтовщик незаметно даже для себя, быстро схватил его и пульнул в сторону новоиспечённого бога. Но что мог сделать лилипут против Гулливера - даже стекло не поцарапалось.
Но это была взаимная слежка, о чём сам Тао и не подозревал. Жабковский давно приметил этого стоящего в особом положении гномика, и даже не удивился такому вот поступку, но разозлился.
Не желая показывать свой гнев, он стоял как вкопанный. Вспомнив уроки
театрального кружка ещё в студенческие годы, решил сыграть на публику:– Чего же вы стоите все? Разве вы можете позволить себе
такую дерзость, я требую наказать обидчика. Обещаю вам за успешно выполненное наказание манну небесную.
В шоке были все. Но Ягуар, как наиболее расчётливо мыслящий из всех, первым взял на себя смелось заговорить:
– Послушайте, мудрейший, если нашему прошлому хозяину суждено было уйти, то мы готовы принять вас как нашего нового покровителя, но мы сами не ожидали, что этот глупец так поступит. Святотатство будет наказано, уверяем вас, - воспитательница была филологом по образованию и обучила некоторых их них речи по специализации.
– Да вы просто символизируете тьму!
– воскликнул Тао, - Не будет нам с вами счастья.
– О, нет, - тихо промолвила в стороне его синеволосая подруга.
– Тао, прекрати, тебе мало было того периода изгойства?
– вмешался уже сам Янус в этот конфликт.
– Послушайте, вы должны реально наказать эту дерзость, я скоро вернусь, - публично заявил академик.
Все опять удалились кто куда мог, все возмущённые и потрясённые. Остались на том месте только Мальвина с главным виновником происшествия, даже Геркулес не решился поддержать друга на этот раз.
– Ты опять за своё?
– печально задала вопрос девушка, на этот раз полностью разочарованная.
– Я не смирюсь с ситуацией. Пусть даже я погибну, но нам так не жить.
– И что же ты предлагаешь?
– она желала быть с Тао, идти за ним хоть за стекло, но долг перед группой делал своё дело.
– Возможно, нас ждёт новый мир. Слишком быстро всё меняется в последнее время. Конец одного - есть начало другого. Я... я...
Не желая продолжать эту тему, паренёк оставил девушку одну - печальную и озадаченную музу, о которой не переставал думать. Впервые за всё время он покинул её, а не наоборот.
Жабковский же преследуя свои нестандартные цели, раздобыл в технологическом отделе две иглы и передал вожаку через часика два. Тот послушно принял предложение казнить зачинщика сегодняшнего протеста с помощью этих новых металлических предметов, которые воспринимались как дар богов.
Довольный выполненным планом, Савелий Александрович, отправился домой, где его ждала жена с разнообразными вопросами о том, где он пропадал трое суток.
На другом конце города в одном из дорогих баров за столиком этим вечером можно было увидеть самого Камушкина в компании девицы с золотистыми волосами.
– Официант, подайте ещё ирландского виски, пожалуйста, - учёному хотелось поскорее утолить вчерашнее горе.
– Женя, что с тобой вообще творится в последнее время? Ты же вроде бы вообще не пьёшь?
– поинтересовалась спутница.
– Олеся, знаешь, ты была права насчёт Жабковского. Он скользкий тип - недавно и я от него пострадал. Кстати, я закончил тот безумный проект, ты разве не знаешь об этом? Эх, в любом случае спасибо, что согласилась прийти. Наш разговор пятилетней давности... Не хочу вспоминать.