Чтение онлайн

– Ну, так, - неуверенно произнес Стас.

– А вот тебе фотография с видом на восток. Гляди, видишь, город за стеной развернулся? А здание? И не думало! Ну? Каково?

– Хм, точно, - Стас выхватил у Ирины вторую карточку, принялся сличать.

– Мало того, - продолжала Ирина.
– Вот тебе вид с юга. Что видишь? Куда бы ты ни переместился, на тебя все время смотрит полуразрушенная стена.

– Черт!
– мальчишка жадно вглядывался в изображения.
– И что это значит?

– Пока я не могу сказать - что.
– Ирина отобрала снимки, спрятала в карман.
– И

еще. Вот фотка до Взрыва еще. Гляди, гляди. Что скажешь?

– Что скажу?
– Стас старался говорить солидно.
– Ну, скажу, что сфотано задолго до взрыва, примерно этак за год, не меньше.

– Почему за год?
– Ирина быстро повернулась к нему всем телом.

– Ну, как же, - Стас радостно принялся объяснять.
– Потому, что здание, которое на других фотках, еще не построено. А у нас не меньше года такие дома строят.

– Молодец, - похвалила Ирина, и Стасик порозовел.
– А вот это ты не видишь? Вот тут, бледные такие цифры, потому что на светлом фоне. Это, милый друг, дата съемки.

– Ну, - Стасик старательно разглядывал снимок под разными углами.

– Вот и ну. Дата какая - видишь?

– Ух ты!
– Стасик захлопал глазами.
– За три дня до взрыва. Так что это за здание такое, а?

– То-то и оно, - Ирина оглянулась.

Между стеной и заброшенным двухэтажным домом медленно шел полицейский в черной форме, покачивал дубинкой.

– О, полиция, - мрачно сказал Стасик.
– Сейчас приставать начнет.

– Это уж как водится.
– Ирина поднялась, тряхнула головой.

Стасик встал рядом, исподлобья глядя на приближающегося полицейского.

– Ты не гляди на него так, - шепнула Ирина, - словно ты в чем-то виноват. Мы ничего противозаконного не сделали, чтобы у нас поджилки тряслись. Понял?

– Угу.

Полицейский подошел, остановился, высокий, упитанный, румяный, несколько мгновений разглядывал подростков.

– Здравствуйте, дети, - сказал он солидно, хорошо поставленным командным голосом.

– Здравствуйте, - пискнул Стасик, а Ирина только с достоинством наклонила голову.

– Что делаете здесь, вдали от жилья?

– Да вот, - с вызовом отозвалась Ирина.
– Только вдали от жилья и хорошо. Не пристанет никто. А можно узнать, что делаете вы вдали от жилья?

– Боевая у тебя подружка, - полицейский подмигнул Стасику, которому жутко хотелось спрятаться за спину Ирины, и только сильнейшим усилием воли он заставлял себя стоять неподвижно.
– Ну, вопросы здесь задаю я.

– О, боги!
– Ирина схватилась за голову.
– И вы туда же?

– Куда - туда же?
– опешил полицейский.

– Туда же, куда и все, - Ирина бросила на полицейского презрительный взгляд.
– Насмотрелись детективных сериалов. "Вопросы здесь задаю я". "Руки на стену, ноги шире". "Stilgestanden, nicht sprechen!"[1]

– Ух ты, - не зная уже, как себя вести, проговорил полицейский.
– Ты по-немецки шаришь, что ли?

– Шаришь, - вздохнула Ирина.
– Gehe daraus, belaestige nicht[2]

– Это что значит-то?

– "Починяю примус, никого не трогаю", - процитировала Ирина.
– Так что вот. Вопросы, дяденька полицейский,

вы будете задавать у себя в участке. А сейчас не приставайте к безобидным подросткам, а то я на помощь позову. Вас в педофилии обвинят. Оно вам надо?

Полицейский обалдело покрутил головой, пробормотал что-то нецензурное и отправился восвояси. Когда он завернул за угол заброшенного здания, Стасик с облегчением выдохнул:

– Ффууу!

– Ты что, все время не дышал, что ли?
– спросила Ирина, поправляя волосы.

Стас заметил, что рука у нее дрожит.

– Лихо ты его, - с уважением сказал он.

– А ты что, в штанишки наложил?

– Сама ты наложила! Вон, руки-то трясутся.

– До Взрыва была милиция, - вместо ответа сказала девочка.
– А теперь полиция. Разницы, конечно, никакой.

– Милиция не стала бы загонять всех нерусских в гетто.

– Это с чего бы?
– Ирина насмешливо посмотрела на мальчишку.

– Мне дед рассказывал. Милиция, говорит, была народная.

– Дурачок ты, Стасик, - нервно засмеялась Ирина.
– А полиция, стало быть, антинародная? Один черт.

– Да ладно, я ж пошутил. Дед у меня из ума к старости совсем выжил, мало ли чего он там болтал.

– Я позавчера с одной девчонкой познакомилась, - сказала Ирина, снова усаживаясь на бордюр.
– Она из гетто. Прикинь, ей четырнадцать всего, ну, пятнадцать скоро будет, а она уже работает.

– И не учится? У них в гетто что, школы нету?

– Школа-то есть. А кто ее кормить станет? Ни отца, ни матери. Вот и приходится зарабатывать. Она в магазине полы моет. Ну, в том, что у моста. Верхняя одежда и все такое. Верой зовут. Проклятые террористы со своим взрывом всю жизнь в городе перевернули.
– Они помолчали.
– Ну ладно, отвлек нас этот чертов полицейский. Ты что скажешь-то?

– Ты о чем?

– О фотках, о чем же.

– Ух ты, совсем из головы вылетело! Эпицентр, блин. Ну, странно, да. И что?

– Как что? Надо проверить!

– Что проверить-то?

– Да ты пойми!
– Ирина повернулась к приятелю всем телом, заговорила вполголоса, хотя никто не мог ее подслушать: - Что-то с этим Эпицентром не так, я же говорю. Надо пойти туда и посмотреть. Я понимаю, боязно. Можешь не отнекиваться, мне самой боязно, я же понимаю, не дура, небось. Но знать, что где-то есть какая-то тайна и сидеть, сложа руки - значит, себя не уважать. Я тебя прямо спрошу: пойдешь со мной?

Стас сделал серьезное лицо, долго озирался, стараясь не смотреть в глаза, потом твердо произнес:

– Пойду.

– Ффууу!
– выдохнула Ирина.
– Я, прямо как ты, не дышала. Думаю, а ну как откажется?

– Ирка, ты меня за кого принимаешь?! Я только вид делал, что раздумываю, а ты и поверила? Только сегодня не пойдем, поздно уже, а я обещал матери дома к семи часам быть. Пойдем завтра, после уроков. Идет?

– По рукам.

Тишина стояла жуткая. В небе мерцали слабые звезды, побежденные почти полной луной, с ужасом взиравшей на Руины, похожие на огромный рот с выбитыми зубами. Стена отбрасывала косую тень на дорогу, и напоминала калитку, отворенную в неизвестность.