Зелимхан
Шрифт:
настороженно оглянулся на дверь. — Дольше меня поживешь
на свете, милая! Да, да. Приехал... Собирался
позвонить тебе, а ты взяла и опередила меня... Нет, не говори
так, я никогда не забываю тебя... Подожди минуточку,
кто-то стучится ко мне. Да, да, буду на службе, зайди
обязательно, есть разговор, — он бросил трубку и, взяв
со стола свежие газеты, крикнул: — Кто там?
Никто не отозвался.
— Ну, кто там? — крикнул он опять и, открыв
двери, выглянул в коридор.
—
кричали? — во мраке коридора маячила горничная, занятая
утренней уборкой.
— Тьфу, глухая дура. Не можешь отозваться, что
ли? — сплюнул полковник. Однако обрадованный тем,
что это не жена, которая непременно стала бы
допытываться, кто и по какому поводу звонил, он вернулся
обратно в спальню.
За окном на площади офицеры по отделениям
муштровали молодых солдат.
— Шире шаг, шире шаг! — кричал коренастый
черноусый офицер, вытянувшись, как на смотру.
Второй обучал своих солдат штыковой атаке, третий
под самым окном полковника гаркал:
— Винтовки на-а пле-е-чо!.. Отставить!
Один из солдат проделывал воинские манипуляции
медленно и неумело. Офицер неоднократно брал у него
винтовку и показывал, как это делать.
— Тьфу, мерзавцы, до чего дожили, — выругался
Дубов. — Дать бы разочек по морде этой скотине, вот
и получилось бы! Нашел с кем нянчиться.
Жена вернулась с базара. В этот момент опять
зазвонил телефон, и полковник снова подошел к столику.
Оказалось, что адъютант хочет выяснить, как отвечать
офицерам штаба, ожидающим появления начальника.
Настроение Дубова сразу испортилось. Заметившая это
жена спросила:
— Кто это, Антоша? Что-нибудь случилось?
Но муж не ответил, он бросил трубку и пошел в
другую комнату одеваться.
За завтраком Дубов был хмур и молчалив.
Выпил черного кофе с коньяком и молча ушел на
службу.
Озабоченные неприятностями сотрудники встретили
своего начальника довольно прохладно. А он, как
обычно, ответив на их приветствия кивком головы,
прошел к себе в кабинет. Адъютант почтительно
последовал за ним. Строгим глазом Дубов оглядел свою
служебную обитель и привычно уселся в мягкое кресло,
обитое желтой кожей.
— Ну, докладывайте, что здесь у вас нового? —
спросил он адъютанта, подвигая к себе большую папку
с бумагами, лежавшую на краю большого письменного
стола.
— Антон Никанорович, смею доложить вам, вчера
петропавловские казаки в драке убили своего атамана,
а из тюрьмы...
— Что-о?.. Казаки убили своего атамана? —
взорвался полковник, вскакивая с места. — Это что ж
такое?!
Адъютант стоял с таким виноватым видом,
будто убийство совершено не петропавловцами, а им
самим.
—
Так уж случилось, — робко произнес он. —Причина еще не установлена. Сегодня только выехали туда.
— Кто выехал на место? — полковник опять
опустился в кресло и принялся теребить карандаш, пока
не сломал грифель.
— Судебный пристав и следователь, —
отрапортовал адъютант. — В сообщениях оттуда пишут, что
скандал возник из-за земли.
— Земля? — полковник поднял глаза. — Только
и слышишь здесь о ней, о земле! Разве мало ее у
казаков? — Дубов вышел из-за стола и прошелся по
кабинету. — Генералу сообщили об этом?
— Нет, не сообщили, ваше благородие, ждали
вашего приезда.
— Ведь еще месяц назад я просил судебного
пристава поехать туда и выяснить, в чем там дело, —
вспомнил полковник, заметно успокаиваясь. — Оттуда
поступали жалобы, что атаман лучшими землями
наделяет своих родственников. А теперь чего ж ехать! —
вздохнул полковник и, вернувшись к столу, опустился
в кресло.
— Кто ж мог подумать такое? — вставил адъютант.
— Думать надо, всегда надо думать, господин
капитан, — снова повысил Дубов голос, не поднимая глаз
от бумаг в уже раскрытой им папке.
Капитан молча ждал распоряжений, с тревогой
косясь на бумаги.
— А это что такое? — взревел полковник, потрясая
бумажкой перед самым носом капитана.
— Ваше высокоблагородие, это тоже случилось
вчера, на рассвете, — еле вымолвил адъютант, не слыша
своего голоса и зачем-то пытаясь заглянуть в донесение
из тюрьмы, которое видел уже десять раз. — Ночью
звонили к вам на квартиру, трубку взяла ваша
супруга...
— Супруга! — взвился Дубов. — Кто здесь
начальник округа, я или моя жена?!
— Вы, ваше высокоблагородие, — козырнул
капитан, — но супруга ваша изволила сказать, что вы
устали с дороги...
— Дура, — тихо, но внятно произнес полковник. Он
задумался, морща лоб. — Как они ушли — со взломом
пли перебив охрану?
— Никого не тронули, Антон Никанорович, —
отвечал уже немного оправившийся капитан. — Сделали
под стеной камеры подкоп и ушли целой группой.
— Сколько?
— Четверо, ваше высокоблагородие. Саламбек из
Сагопши, Бисолт из Шаман-Юрта, Дика из Шали и ха-
рачоевский Зелимхан, которого вернули с Илецкой
каторги.
— Так Зелимхан из Харачоя ушел? — медленно,
словно раздумывая, спросил Дубов.
— Да. Ушел.
Это последнее известие как-то странно
подействовало на начальника чеченского округа: он вдруг
почувствовал, что по спине его пробежал холодок.
— Да, все это он, — будто разговаривая сам с собой,