Завеса Арктара
Шрифт:
Изображенное на монете существо совсем не напоминало кого-нибудь из римских императоров. По правде, и на человека оно не очень походило.
Суровое, жесткое лицо в профиль: борода, уши длинные, как у эльфов, а глаза зажмурены, но все равно смотрят на далекое солнце, пронзенное шипами. Или на звезду.
Я не могла не спросить.
– Что на ней?
– Нечто более древнее.
– Кажется, я совсем не понимаю к чему вы клоните, – призналась я. – Но вы ведь не расскажите больше?
– Не думаю, что это необходимо.
Не найдя сил на новые возражения, я устало откинулась на мягкую спинку
Тревожное, знакомое. Свой худший кошмар или только его силуэт.
Огромный, как скала, из желтого, побитого ветром и дождем камня, с башенками, зелеными террасами и окнами, напоминающими бесчисленные паучьи глаза, он совсем не изменился за годы, что мы провели врозь.
Но как?
Мое дыхание вдруг стало поверхностным и частым. Танипноэ, так ведь, это, кажется, называется, если переходит в болезнь? Хорошее название для танца, но не чего-то, способного убить.
– Это и есть особняк доктора Балаша?
Я понадеялась, что новый приступ недуга накроет меня с головой и с обмороком унесет далеко-далеко, но этого так и не случилось. Недуг проявил жалость, когда я меньше всего этого ждала.
Шурша гравием, машина проехала по широкой подъездной дорожке и остановилась у высокого крыльца с массивными, испещренными таинственными символами дверями.
Я узнала их так же, как узнала остальное.
Прекрасное, монструозное, чудовищное здание, в котором все и случилось. С которого все началось.
Место, что отняло у меня родителей и кое-кого еще…
Ну, здравствуй, дом.
Глава 6. Дом, милый дом
Дом.
Ад, полный огня и крови. Место, в котором я родилась и которое покинула так давно…
– Привет, – пробормотала я.
Теперь, после возвращения в личную преисподнюю, идея с выпрыгиванием из машины на полном ходу уже не казалась такой безумной. Я бы отдала многое, если не все, чтобы вернуть жизнь на десять минут назад, когда все еще казалось относительно нормальным.
Но кто я такая, чтобы время играло за меня?
Так, бедная родственница, потерявшая даже собственное имя.
– Что это за место? – каким-то чужим, дрогнувшим голосом спросила я, выбираясь на лужайку следом за водителем и Ниной.
– Доктор Балаш создал здесь рай, – с интонацией убежденного сектанта пояснила провожатая.
Совсем не то, что мне хотелось услышать.
– Давно здесь лечебница? – осторожно уточнила я.
Этот ответ был мне известен. Восемнадцать лет. С того самого дня, как отмыли кровь и вынесли трупы.
– Десять лет.
Терпение Нины иссякло, уступив место привычному уже раздражению, и я благоразумно не стала задавать новых вопросов, хотя в голове их появлялось все больше.
– Не уверена, что хочу туда идти, – тихо сказала я. – Думала, что хочу, но теперь не уверена.
Мне не хотелось объяснять, почему так. Наверное, я бы просто не смогла объяснить.
– А жить? Вы хотите жить? Или вернуться домой?
Напоминание о доме – настоящем, что принес мне так много хорошего на контрасте с тем, что возвышался прямо передо мной, – помогло найти силы, выбраться из машины и сделать
неуверенный шаг вперед. А за ним еще один и еще, будто в разученной до последнего движения роли, удобной и разношенной, как домашние тапочки.Вот так. Спокойней.
Доктор Балаш не мог знать, какому испытанию меня подвергает, не мог догадаться, что я – та самая девочка, чудом уцелевшая в старой резне. Конечно, не мог.
Но почему тогда так тошно?
Толкнув знакомую дверь, я вошла в холл первой, зажмурившись от непривычной темноты, ударившей по глазам.
– Живее, госпожа. Сквозняк принесет пыль, а доктор совсем этого не любит, – поторопила Нина.
Все изменилось.
Пол в прихожей не был залит кровью, вокруг не лежали жуткие, притихшие навсегда фигуры, но впечатление все равно выходило мрачным.
В сводах высокого потолка, теряющегося в полумраке, расцветали тени, неясные силуэты людей, которых давно нет.
Скудная мебель – вероятно, та ее часть, что смогли спасти из огня и отмыть от крови, – потемнела от времени и сквозившей от окон сырости.
Здание неуловимо напоминало склеп, каким оно, в сущности, и являлось все эти годы.
– Добро пожаловать, госпожа! – произнесла Нина и легонько коснулась моего плеча, призывая не задерживаться и не глазеть по сторонам.
Я боялась, что она добавит шуточное «домой», но, к счастью, этого не произошло. Как и доктор, она явно ни о чем не знала и даже не могла себе представить мою историю, раз привезла сюда.
Это давало мне пусть малое, но преимущество.
Тайну, которую можно разменять, если все сойдет с рельс. Нечто, о чем они точно захотят узнать.
Дом…
Рай? Так, кажется, Нина назвала это место несколько минут назад?
Я горько усмехнулась.
Нет, совсем нет. Дом никогда им не был и теперь уже никогда не станет. Он – что угодно другое.
Меня ввели в темную комнату с плотными и тяжелыми шторами на окнах. Воспаленный разум тут же сравнил их с театральными кулисами, что я так любила, но оттенок скорее напоминал цвет сырой туши на витрине мясника, чем благородный темный бархат.
В нос ударил тяжелый больничный дух – непередаваемая смесь лекарств, антисептика и долгой болезни.
Я молча села, не вполне уверенная, что бывала в этой комнате в детстве, ведь мать с отцом редко отпускали меня дальше треугольника собственной детской, библиотеки и трапезной внизу.
Погодите… стоп. Стоп, стоп, стоп.
Что произошло? У меня на самом деле получилось вспомнить, одним глазком заглянуть в собственное прошлое? Но почему память решила вернуть эти фрагменты сейчас, а не годы назад, когда я молила дать мне вспомнить хотя бы что-то?
– Доктор скоро подойдет, – шепотом объявила Нина, секунду помедлила у двери, словно совсем не хотела уходить, и оставила нас с домом наедине.
Тишина обрушилась на меня тяжелой удушающей волной.
Дом никогда не был громким и полным жизни – для нас троих и слуг он был явно великоват, как я теперь поняла, – но сейчас тишина была другой. Плотной, густой и жуткой. Словно в целом мире не осталось ничего живого, способного радоваться, смеяться, издавать хоть какой-нибудь звук.
Разве не должно быть в лечебнице, со всеми ее пациентами, врачами и медсестрами, несколько… более шумно?