Застава
Шрифт:
– Братцы, – Лис страдальчески посмотрел на братьев, – давайте и я с вами, а? Останусь в машине для страховки.
– А Оля? И последняя угроза Пятницы? – напомнил Тур. – Ты можешь предположить наверняка, на кого она направит удар, чтобы мы возненавидели белый свет?
– Кроме того, за нашим домом наверняка следят, – вставил Ворон. – Наш отъезд прикроет Дед, а ваша с Олей задача – делать вид, будто тут кипит бурная деятельность.
Несмотря на кропотливые приготовления к дерзкой операции, время тащилось до безобразия медленно. «Как в Переходе», – подумал Лис, наблюдавший за Вороном, который битый час копался в капоте «шестёрки». Полозовы
Оля тем временем молча помогала Туру собирать аптечку. Стерильные пакеты, обезболивающее, упаковку шприцов и прочие инструменты она пережила тихим вздохом. Но когда доктор Полозов достал из шкафа коробку с ампулами и отложил несколько штук, рискнула спросить.
– Реланиум? Всеволод Васильевич, а это зачем?
– На всякий случай. Освобождённые заложники, бывает, неадекватно оценивают обстановку.
– Но реланиум – сильное успокоительное.
– Именно, коллега. Мне не понравилось состояние Марины Николаевны, когда я… видел её утром. Трудно объяснить столь глубокий шок.
Оля опустила глаза.
– Когда я была девчонкой, со мной такой случай произошёл, – начала она. – Мы с папой в лесу играли в прятки. И я забралась на старое дерево. Он меня нашёл, конечно, а я разыгралась и полезла выше. Он мне снизу кричал, а я даже не поняла, что он перепугался. А потом он сказал в сердцах: ты как кавалерийская лошадь – знать не знаешь, куда несёшься. В его представлении я двадцать раз грохнуться могла, хотя сама этого не заметила. А взрослый лучше чувствует опасность, иногда даже преувеличивает её. Мне кажется, с Мариной Николаевной так и получилось. Она ведь не только за себя боится, но и за вас и за Владимира Васильевича.
Тур не мог не улыбнуться, окружённый столь заботливой рассудительностью.
– Надеюсь, ты права, Оля, – он посмотрел в пустоту, будто хотел разглядеть что-то сквозь реальное и информационное пространство, и добавил еле слышно. – Надеюсь.
За глухой завесой дождевых туч едва-едва проглядывал тонкий отблеск убывающей луны. Мгла перемешала тени кустарника, высокой травы, кривых одиночек-сосен и людей, бесшумно взбиравшихся на береговой склон.
Бери правее, – движением тела предупредил Ворон.
Влажная взвесь, окружавшая притаившихся лазутчиков, превратилась в мелкий сыпучий дождь. Тур посмотрел на небо с благодарностью: очень кстати.
К забору подобрались ползком. Ворон достал из-за ремня монтажку и быстро оторвал от каркаса две кривые доски. Брат выпрямил четыре пальца. Ворон повёл бровью: зачем? Губы Тура шевельнулись: «Марина». Ворон кивнул и возобновил операцию.
За оградой начиналась настоящая строительная площадка. Битый кирпич, свалка горбыля, месиво из глины и песка, кучи мусора – всё норовило так или иначе подвернуться под ноги, заскрипеть, шаркнуть и завизжать. Ворон с силой зажмурился, однако видеть в темноте лучше не стал. Более того, едва не налетел на грабли, забытые возле глухой кирпичной стены. Придержав рукой прыткий инструмент, он попробовал на прочность кирпичи и отрицательно поморщился. Гараж построили капитально.
Тур прислушался. В недрах строения присутствовал некий звуковой фон, но выделить отдельные звуки ему не удалось.
Телевизор? – беззвучно предположил он.
Лиса бы сюда! – горькая усмешка скользнула
по губам Ворона.Со всеми предосторожностями братья приблизились к фасаду. Тур выглянул за угол. Площадка перед домом казалась значительно чище, чем строительные задворки. В темноте просматривались основные ворота, судя по всему запертые, к гаражу тянулась утрамбованная насыпь из гравия, а в большой луже перед недостроенным крыльцом отражался голубоватый свет, мерцавший в окне.
Ворон осторожно подсветил циферблат электронных часов. Час сорок. Но кто-то из сторожей не спал.
Один? Двое? – Ворон вопросительно загнул пальцы.
Тур пожал плечом, показал на фасад, мол, прикрывай, а сам, прижимаясь к стене, двинулся к воротам гаража. Ладонь, скользившая по мокрому некрашеному металлу, наткнулась на грубый рубец. Тур нащупал приваренную скобу и обрывок проволоки. Замка не было. Он радостно вздохнул.
Ворон сжал кулак, это означало: подожди. Через несколько секунд он приблизился к брату с граблями в руке и хитрой усмешкой под густыми усами: на что-то да сгодятся. Тур быстро размотал проволоку. Створа предупреждающе скрипнула. Ворон отворил её ровно настолько, чтобы в щель мог протиснуться человек, и припёр трофейным инструментом. Подготовив таким образом ещё одну лазейку для бесшумного отступления, братья проникли вовнутрь.
В просторном гараже оказались две автомашины: «Фольксваген», о котором говорил Славик, и прямо перед воротами нечто помятое, отдалённо напоминающее старую модель «Фиата». Пока Ворон ощупью исследовал деревянную коморку, где утром они с братом видели Марину, Тур внимательно осмотрел побитый «Фиат». Луч карманного фонарика нырнул в пустой салон, прошёлся по разномастным бортам и скатился вниз.
«Внимание. Сюда», – Тур поднял левую руку, призывая брата оглянуться.
Лучик демонстративно остановился на колёсах и дугой обозначил подкрылки: свежая грязь.
«Трое. Или больше», – три пальца и открытая ладонь проиллюстрировали его мысль.
Ворон согласно сдвинул брови и тронул брата за плечо, мол, займёмся актуальным делом.
При внешнем изучении каптёрки стало ясно, куда перекочевал замок с гаражных ворот.
«Она там», – Ворон показал на дверь, сколоченную из горбыля внахлёст и практически не отличающуюся от стен.
Тур взял у брата монтажку.
«Стоп», – Ворон удержал его руку.
Фонарик принялся чертить по помещению замысловатые кренделя в поисках идеи для своего владельца.
Тур вопросительно повёл головой.
«Страховка», – губами пояснил Ворон.
Электрическое пятно остановилось в дальнем углу, где в основании штабеля из старых покрышек притулилась металлическая канистра.
«Сарай», – Тур неодобрительно прищурился.
В его представлении гараж призван был служить местом хранения автомашин, а не гигантским гибридом оного с мастерской, подсобкой, кладовкой и свалкой.
Ворон уверенно направился к покрышкам. Тихо щёлкнула крышка открытой канистры.
«Что ты делаешь?» – тело Тура подалось в сторону брата.
В ответ сжался и тут же раскрылся левый кулак: подожди, скоро объясню.
Из темноты донёсся отчётливый «бульк». Запахло бензином.
«Фейерверк» в случае непредвиденных проблем, – Ворон потёр руки.
Накладная петля, державшая непомерно большой для неё замок, сдалась без сопротивления. Тур аккуратно отложил поверженных вместе с монтажкой на земляной пол. Ворон приоткрыл дверь.