Зарницы грозы
Шрифт:
Из огненной реки, там, где прогорели остатки свитка, поднялась огромная глыба – властная, гордая, несгибаемая. Распахнулась в оскале пасть, роняя жидкое пламя с морды. Демон мгновенно раздулся, заполняя собой все сознание Баюна. Рысь видел его отчетливо, словно вживую, и мог разглядеть каждую складку шкуры, каждое сочленение броневых пластин. Подобно наве на радении, Баюн проник в эту тушу и прочувствовал ток его крови, что лилась реками Тридевятого, биение могучего сердца в царском тереме, тысячи присосок, кажущихся людьми, жестокий тиранический разум, в который сливалась армия русичей. Это наше, подумал рысь, наше – и мое! Он позволил новому
Светлый Князь летел впереди атакующего клина и узрел Вия первым. Или Виев, потому что хозяин преисподней был един во многих. Нет в земных языках слов, описывающих его обличье. Но сравнить Вия можно было бы с гигантским роем саранчи, из которого составлено некое существо. Существо это более всего походило на кровожадного червя – не формой даже, а впечатлением, которое оставляло: чегото мерзкого, устрашающего и в то же время жалкого в своей ограниченной злобе. Только Вий не был зверем или простым чудовищем: он нес в себе непостижимый, извращенный разум. Из недр «саранчи» тянулась тонкая нить.
В самое туловище червя вторгся Конклав, иссекая его части. Рой рассыпался и вновь соединялся, бесконечный, неспособный испытывать усталость.
– Прикройте меня, братья! – крикнул Князь Всеслав и устремился сквозь Вия туда, откуда выходила нить. Истоком ее был плотно свернутый ком одной из Гроз. Всасывая эту нить, она раз за разом уменьшалась, разворачиваясь из адской бездны в иное, далекое пространство. Вдруг по Грозе пробежала волна, и она выпустила большую часть нити. Ее душа ворвалась обратно, непонимающая, разозленная.
– Молодец, – сказал Светлый Князь, обращаясь к тому, кто ранил врага по ту сторону пробитой сквозь миры червоточины. Его меч обрушился на нить. Та лопнула, как струна.
В ушах Баюна раздался пронзительный звон. Открыв глаза, он понял, что висит в воздухе над полом – и уже падает на него. Грозы не было. Не было на его шерсти и никаких ее следов. Только останки зарубленного Федота лежат поотдаль, да у подножия трона – мертвый Финист.
Баюн поднял снайперифль и положил его на труп стрельца. Постояв в молчании, он направился к Финисту. Хладное лицо того было спокойным, точно в момент смерти маршал понял нечто, принесшее мир в его буйную душу.
Баюн вздохнул.
– Извини, – сказал он. – Гадюкой ты был той еще. Но я сам виноват. Съездили на моей спине, а я дозволил.
– Так всегда бывает, – произнесли у окна. – Мы сами себя губим и никто, кроме нас, над нами вовеки не сжалится.
Баюн повернулся. Там стояла Елена Премудрая.
– Что ты молчишь? – усмехнулась она. – Я это, я. Неужели ты не признал?
И точно! На картинке у Елены в руках был золотой венец. И сейчас она его держит. А у той, что Гроза внушила, венца не было. Потому что рысь про него забыл, а Гроза могла лишь из его памяти доставать все потребное.
Глаза настоящей Елены зеленые. Суровые. Лицо гладкое, но все же старше.
– Про остров Руян, – сказал рысь, – всетаки, значит, выдумка была?
– Нет. Город на острове Руян когдато был столицей моей империи. Я и сейчас там. Ты видишь меня с помощью одной из моих птиц.
Баюн покосился в угол: сова. Маленькая, сычик. Очи вперила и не шелохнется.
– И где он тогда? Как вас искать?
– Чтобы победить меня, мои враги наслали потоп, и Руян опустился
под воду, – ответила Елена. – Не нужно меня искать. Я сама пробужусь и приду. Столетиями я следила за Тридевятым через совиные глаза, ожидая нужного дня. Сейчас престол опустел и готов для моего возвращения.– Это нечестно! Если вы могли все это время...
Елена подняла руку, веля замолчать.
– Я мыслю не честью, а целесообразностью. Изо всех образов будущего я выбрала самый лучший и для себя, и для Тридевятого. Если бы я пришла при Дадоне, началась бы война куда страшнее этой. Если бы вместо Финиста – меня свергли бы другие царевичи. Я не зря зовусь Премудрой, Баюн.
– Понял, – сказал он. – Спасибо, что помогали мне.
– Не за что. Я вижу, у тебя есть ко мне вопросы. Задавай.
– Это правда, что и я, и мы все попадем после смерти к Вию?
– А сам ты как считаешь?
Баюн задумался.
– Не знаю. Вроде все складно у Калина Калиновича выходит. Для чего такой твари, как демон, сдались люди? А все равно я даже сейчас Грозу Волхом победил. Чему верить?
– Щедрости со стороны Волха здесь, конечно же, никакой нет. Вы кормите демонов, а они вас защищают. Вы зависите друг от друга – ему с вами хорошо живется, вам с ним. До тех пор, пока демон не начинает жадничать, подавлять всякое вольномыслие, или не позволяет Вию овладеть собой целиком.
– Как же хорошо, если кормим своими душами?
– Это кто тебе такое сказал?
Баюн смолчал.
– Кто бы ни сказал, – продолжила Елена, – он нагло соврал. Подобно божествам, демон питается поклонением. Но не лично себе, хотя и такое возможно, а государству, которое одушевляет. Обожание, почитание, любование мощью царства, жертвы на его алтарь, подвиги и ратная слава – все это стекает незримыми струйками в подземный мир и там становится кормом для воплощенной державы. Демон побуждает вас раздвигать рубежи – и тем самым вы ширите его тело, укреплять войска – и закаляются его мускулы. Без людей Волх не сможет существовать. Поэтому ему выгодно величие страны и многочисленность народа. Кстати, так ты можешь определять, у каких царств есть демоны, а у каких нет. Чем больше людей, тем больший урожай корма соберут навы. Синский ЧиЮ, например, здесь хватил через край, и теперь не знает, куда девать всю эту ораву.
– Син Заморье сейчас побивает, – сказал Баюн. – Вот ему и будет где их расселить. Или от половины избавиться. Значит, Гроза и впрямь хотела истощить Волха! Заставить русичей его возненавидеть! Он хоть жив там?
– Жив, не волнуйся. Плох, но жив. Волхи все крепкие. Тридевятое кто только не пытался погубить, а оно всякий раз вставало.
– У вас и под землей совы?
– Мне для этого совы не нужны. Я чувствую, если Волх погибает. Когда был убит предок нынешнего, мне словно вонзили шип в сердце. Точно так же и Волх ощутил смерть Финиста. – Елена смолкла, к чемуто прислушиваясь. – Тебе нужно уходить отсюда. Я задержала время, но стража вотвот будет здесь.
– Возвращайтесь! – взмолился Баюн. – У нас ни царя теперь, ни наместника – опять бардак начнется. Не сяду же я на престол!
– Не успеет начаться. – Елена сделала жест рукой: иди. Баюн вышел за двери, покосился тудасюда, прислушался и скрылся.
Когда с добрый десяток стражников ворвалось в палату, тела Финиста они не увидели. На спинке трона сидела сова, держа в когтях корону Тридевятого. Завидев людей, она гукнула и улетела, унося корону с собой. Это породило самые диковинные слухи.