Зарницы грозы
Шрифт:
– Это ты так говоришь, потому что ты не кот! А вот до Финиста, я слышал от папы, одному храбрецу чужие насмешки были нипочем. Он преследовал Кощея во главе целого кошачьего войска. И погиб, как герой.
Баюн засмеялся. Векша посмотрел на него, как на личного врага.
– Ну, не хочешь – и не верь! Но ты зря думаешь, что если мы маленькие, то ни на что не способны!
– Не думаю, – ответил рысь. – Правда, не думаю.
Снаружи донесся слаженный топ сапог. Векша спрятался, Баюн же выглянул в щелку двери.
К упырям и нечисти летучие обезьяны стали носить людей. Розовощекие молодые заморцы
– Может, у них есть еда? – мяукнул Векша из своего закутка. Последние дни добыча попадалась редко.
Могла быть. Судя по тому, как радужно эти заморцы настроены, они новики. Заморье любит, едва приняв человека в войска, кинуть его туда, где погорячее, чтоб закалился. А новик всегда голоден, и с обеда непременно припрячет краюху или кусок сахара.
– Не знаю. Надо подкараулить одного.
Если из терема пролезть в соседний двор, оттуда через дыру в заборе и немного поплутать переулками, то выйдешь к кабаку, где заморцы любят отдыхать. Туда Баюн и направился, как стемнело. Кабатчик одним из первых сдался Кощею, согласился обслуживать завоевателей, а за это вокруг его заведения поставили двойную охрану, чтобы люд не вздумал разорить запасы. Окна закрыты, двери заперты, пускают только заморцев. Внутрь не пройти, да Баюн и не пытался. Он лег в засаде поотдаль и ждал. Новоприбывшие долго не провеселятся – к девяти им надо вернуться в стан, иначе командиры бить будут.
Часа через два двери отворились, и наружу вывалились два расхристанных, разгоряченных непривычной брагой парня. Оглохнув во хмелю, они говорили громко – даже будь у Баюна неказистый человеческий слух, он и то бы услышал каждое слово.
– ...friends! Друзьями, нам надо быть друзьями, а не оккупантами! Ведь это славный народ, им просто не повезло с Отцом! Сегодня нам приносила цветы эта... как их называют... cycimora Василиса Ильинишна. У нее правильные взгляды. А еще она пострадала за любовь к свободе. Ей пришлось уходить в подполье, скрываться...
– Она не кикимора, – ответил второй, – просто выглядит так. И сколько тут тех, кто любит свободу? Единицы. Ты знаешь, что их тюрьмы стоят пустыми? Вольномыслящих было принято казнить!
Заплетаясь в ногах, заморцы дошли до того места, где притаился Баюн. Рысь оценивал свои силы. Двое – многовато. С другой стороны, они пьяные...
– Смотрика, Эб! – Второй заморец толкнул первого локтем. Вдоль улицы брела женщина. – Если верить сержанту, ее услуги стоят тарелку kasha.
– Помоему, у нее нет на это сил. И с чего ты взял, что она нам отдастся?
– Ну так давай проверим. Эй, леди! Леди!
Женщина подошла ближе. Свои пальцы, белые от мороза, она прятала в рукава и вновь выпрастывала. Кацавейка, бывшая когдато по размеру, на ней болталась.
– Eat. – Заморец изобразил зачерпывание ложкой. – Food. Yes?
Слов его женщина не поняла, но догадалась, показала на свой рот и кивнула: да, хочу.
– Пойдешь с нами? – Заморец подмигнул и ущипнул ее холодную
щеку. Женщина вновь закивала, но когда парень потянул ее за руку, помотала головой, указывая кудато между домами.– Чего она хочет?
– Помоему, отвести нас к себе.
– Испугалась?
– Может быть. Леди, мы ничего плохого...
– Слушай, до отбоя всего ничего. Давай завершим этот вечер приятно и пойдем. У меня чувство, что наутро от местного пойла мы будем не в форме.
Уходит добыча! Баюн возненавидел непрошеную пришелицу. Он смотрел, закипая от обиды и злости, как заморцы пропадают в переулке. Забыв про осторожность, рысь пересек улицу и последовал за новиками.
– Леди, ты живешь далековато. Давай здесь, а? – Второй заморец схватил женщину за плечи, прижал к себе. Та вывернулась и отскочила. Ее затравленная покорность сменилась гневом. Она стиснула худые кулачки.
– Эй! – Заморец шагнул вперед. На лице женщины появилась едкая улыбка. Распахнулось окно, щелкнул самострел, и парень с воем и ругательствами упал. Изза поленницы выдвинулась страшная тень, похожая на подземного ящера, и вырвала саблю из рук его приятеля:
– Не рыпайся, чушка.
От полумрака отделилась еще одна тень, широкая и рослая, оглушившая Эба кулаком в темя. Таким же ударом богатырь успокоил второго заморца.
– Илейка?
Самострел развернулся в сторону Баюна.
– Это наш, охолони! – сказала женщина.
– Или шпион Кощея, – ответил невидимый стрелок. – А ну выходи на свет, иначе заставлю выползать.
Баюн послушался.
– Первый соратник! – хлопнул в ладоши Илейка. – Ты что, тоже за ними охотился?
– Советник, – поправил рысь. – Мне эти двое не нужны, я хотел посмотреть, может, у них есть еда. Ничего не попадается.
– Да мы сами пояса затянули... А ты один?
– Почти. Котейка навязался на мою голову. Тоже голодает.
Илья взял заморцев за ноги и потащил. В темном закутке, прикрытом ветошью и обломками, был прорублен тайный вход в терем, низкий и узкий. Илейка туда проходил боком.
– Баюн, уж прости, хлебосольства нет особого...
– Баююн. – Ящер говорил не совсем чисто, с иноземными нотками, хоть и легкими. Оказался он зверем крокодилом с далекого юга.
– В Тридевятом уже лет десять живу, – сказал. – Коркодел Коркоделович меня зовут.
– А меня – Варвара – Длинная коса, – вставила женщина. – Баюн, не стой, заходи.
Терем был Варварин. Внутри – запустение. Все, что можно было продать или обменять, давно снесли перекупщикам, даже оклады с образов. Хозяином самострела оказался нава, из вояк: жилистый, лапы ловкие, глаза ястребиные.
– Твой Векша отчасти прав, – сказал он, выслушав Баюна. – Наша четверка – часть сопротивления. Есть и другие группы. Лидера нет, каждая группа автономна. Никаких сражений, естественно, не проводится. Мы ждем возвращения маршала.
– А если он не вернется?
– А куда он денется.
Заморцев обобрали до нитки. Сняли одежду, сабли, ножи. Обшарили карманы. У одного и вправду было с собой припасено – в пустой табакерке прятал хлеб и остывший кусок мяса. Под пристальным взглядом навы Варвара отложила табакерку в сторону. Делить, значит, позже будут, подумал рысь. Да и сколько там делить – каждому на один зуб.