Замок Древней
Шрифт:
Она окинула всех взглядом, своего красного Синяка она выпустила, открыв предварительно форточку.
— Соллей вначале не поверила, — продолжила тем временем Киая, но дети уже отвлеклись. Лишь пара девочек продолжали её слушать. — Она выпустила розовый шарик из рук, а тот упал в землю и пророс красивой и длинной ветвью, которая пахла ароматно, да так, что люди сразу захотели её съесть. Они попробовали её и им понравилось, так появился хлеб Соллей. И Соллей тогда заповедала, что никто добрый сердцем не останется голоден, а у злых дома порастут колючками! — закончила она. — Идёмте, я помогу вам их посадить.
Киая
Процессия шла от дома к дому, пока не закончилось ни одного розового светлячка, а над их головами летели красные огни, облетая деревню в несколько кругов и скрываясь из виду ближе к Ведьминому лесу или к полю с муньками.
— А что с красными? — поинтересовалась Сеамни.
— Они станут колючками, как бы отражением злой натуры, всего зла, которое было причинено за год, — развела руками Киая.
Дети столпились около двух эльфиек, желая продолжения.
— Прошло время, умер король, а потом умерла и Соллей. Люди стали горевать по ней и в один прекрасный миг, когда скорбь их достигла Обетованного, Творец сжалился над ними и сделал один из ростков золотым. Вместо листика у него был цветок, который отцвёл, потом свернулся, а когда развернулся, на нём сидела маленькая фея. Она сказала: «не плачьте, я ваша Соллей» и стала у них королевой.
— А это правда всё, то что Вы рассказываете, тётя Киая? — спросил один из мальчиков, тот, что уже в третий раз слушал эту историю.
— Кто знает… — пожала плечами лунная эльфийка. — Мне её рассказала моя мама, а ей моя бабушка, а бабушка говорила, что видела всё своими глазами. А как оно было мне не узнать никогда. И тебе, — она коснулась пальцем носа парнишки, тот смущённо отвернулся.
Зима трещала холодом и снегом, луна Синюшка показалась на небе, озаряя деревню оттенками голубого. Тут и там синее переливалось в красное и улетало в небо. На улицу выбрались аэльи из своих домов и не смотря на мороз семьями созерцали это зрелище.
Наступил четвёртый год Безымянного мира.
Сеамни
3-ий день Белой ханты
Леголас как обычно ушёл на охоту ещё до того, как стало светать. Светать стало, к слову сказать, довольно поздно. Сеамни совершила утреннюю медитацию пока Кирилл спал. Парень с самого Пандемониума привязался к эльфийке и не желал отвязываться. Сеамни против не была, хотя каких-то нежных и тёплых чувств к этому ребёнку не испытывала, из-за чего даже ощущала себя странно, будто в ней что-то умерло, или поломано. Она ловила себя на мысли, что ни к одному живому существу ничего не чувствует, кроме Леголаса, Гарри и, как ни странно, Нинтра. Первого, она почти была уверена, она любила, второму была благодарна, третий её бесил. К остальным она была одинаково
нейтральна.Раздался треск открывающегося портала. Сеамни даже испугаться не успела, как появился Гарри в майке и штанах, с голыми пятками, хотя на улице было очень холодно, лежал снег и дыхание превращалось в клубы замёрзшего пара.
— Фух, попал-таки, — выдохнул он и заулыбался.
Его лицо с каждым днём становилось всё краше. Через всю правую сторону красовался ожог с мясом вместо кожи, волосы на голове росли только пучками, нос оставался кривым, но уже не было в чертах его лица того отталкивающего, тошнотворного.
— С первого раза, молодец какой. Холодец… Нужно поесть. Привет, Сеамни, нужна твоя помощь, — буркнул он, не закрывая портал.
— К-куда, зачем?
«Негоже ученице задавать такие вопросы своему учителю и ставить его просьбы под сомнение».
Она уже успела укорить себя, однако что сказано, то сказано.
— Ну помощь твоя нужна, — развёл руками Гарри. — За пару вздохов рассказать сложно. В общем поддержать в заклятии. Вы с Луанной будете в паре. Ты ж помнишь как в паре работать?
Сеамни кивнула.
— Сейчас, только Кирилла предупрежу.
Она прошла вглубь дома, растолкала спящего ребёнка.
— Проснёшься, еда на столе. Хочешь помочь — наколи дрова. Книга твоя на полке, страница 83 и 84 обязательно. Я ухожу, нужно господину Гарри помочь. Всё понял?
— Книжка на столе, еда на странице обязательно… — пробурчал Кирилл, а потом открыл глаза. — Я не хочу читать! Тётя Сеамни, можно я дважды дрова нарублю? — эльфийка покачала головой. — Трижды. Четырежды! Пятижтыжчижды!
— Не спорь со мной, — сурово заявила она. — Сделаешь, в конце ханты будет тебе попрыгунчик, — напомнила она. Кирилл скривился и спрятался под одеяло, отвернулся к стенке, но буркнул «сделаю, тётя Сеамни».
Она вышла в прихожую, в которой медитировала, и тут же шагнула за Гарри в портал, оказавшись в тёплой и душной комнате, с которой открывался вид на заснеженные горы. Горные пики расступались, образуя ущелье, и там, где-то на горизонте, горел огонёк людского поселения. Серая туча роняла одинокие снежинки, которые кружились и падали в тёмную бездну ущелья. Ветер завывал, но сквозняков не было.
Её уже ждала маленькая курносая Луанна, а рядом сидел длинный и худющий Агнож, её помощник, ученик и кукла для битья в случае необходимости. Луанна улыбнулась, завидев Сеамни и Гарри.
Не было пиктограммы, не было свечей, не было ничего, что могло бы указывать на совершение какого бы то ни было ритуала. Зато был чёрный ящик, который, Сеамни смутно припоминала, Гарри попросил забрать из Пандемониума, когда они уходили через портал.
— Все в сборе, — хлопнул он в ладоши и потёр руки. — В общем так, я полезу внутрь и буду прокладывать дорогу. Я долго практиковался…
— А Марьяна будет? — вдруг спросила Луанна, осмотревшись.
— Нет, — Гарри не раздумывал. — Она нестабильна, на неё нельзя рассчитывать, хотя она и покрепче вас будет. В общем я практиковался в переносе душ, однажды побывав вашим же трактирщиком без каких-либо последствий. По крайней мере для трактирщика. Жрать до сих пор хочется, — он сглотнул. — А ещё я иногда теряю сознание, — он указал на запёкшуюся кровь на затылке. — Это побочки. В общем вам двоим нужно будет удерживать внешние контуры защиты.