Чтение онлайн

– Чувствуется, в каком ты состоянии. Имей в виду, Таиланд занимает первое место по СПИДу…

– Простите, это кто?

– Мария! Я в Бангкоке.

Я обомлел.

– В каком ты отеле, я сейчас приеду! – прокричал я.

– В «Ройял Рива»… Но приезжать не надо, это на другом краю от тебя… Завтра утром я уезжаю в Паттайю. Оттуда позвоню.

– Какой там отель? – сообразил спросить я, зная, что могу загулять и она не дозвонится. Какие-то мысли о встрече с врагами я пока гнал от себя. Так не хотелось менять экзотическую свободу на российские проблемы.

– «Паттайя-Парк».

– Напомни, пожалуйста, еще раз свою фамилию! – попросил я.

– Пошел к черту! – сказала она и положила

трубку.

А ее фамилия действительно выветрилась из моей головы.

…Наверное, уже около часа Пата убеждала меня, что в Таиланде невозможно создать комсомольскую организацию, потому что король Бхумибол Адульадей запретил все коммунистические организации и они сейчас в подполье.

– Тогда мы сделаем подпольную комсомольскую организацию! – горячо предлагал я. – Мы будем бороться за девушек Таиланда, за то, чтобы никто не смел эксплуатировать их и заставлять заниматься проституцией!

Потом я видел себя в каком-то темном подвале, красный свет выхватывал лицо Паты, она коротко постриглась, сидела за большим столом, к ней по очереди подходили девушки. Пата принимала взносы и ставила штампики в красные книжечки. Деньги, пыльные баты, она складывала в целлофановый мешок. Я стоял за трибуной, мял в руке какие-то листочки, смутно догадываясь, что это тезисы моего выступления. На меня не обращали внимания, хотя я понимал свою фундаментальную роль во всем происходящем. Я не знал, как начать свое обращение, мне хотелось найти такие слова, после которых не возникло бы никаких вопросов, чтобы появилась ясность и наступил час истины… Вот такое мне хотелось… Девушки удовлетворенно уходили со своими книжечками. Когда мы остались с Патой наедине, она протянула мне целлофановый мешок с членскими взносами и сказала: «Уезжай побыстрей!»

…Все это приснилось под утро – промелькнуло сумбурным видением. Мне всегда под утро снится всякая чепуха. Я лежал в широченной кровати на чистейших простынях, мельком прокатились в памяти события в Первотравном… Где приткнулись сейчас жители несчастного села?

Тихо шипел кондиционер, нагоняя в комнату искусственный воздух. Окна в номере были наглухо задраены. И здесь, среди безупречной чистоты, я сам чувствовал себя отфильтрованным… Уют, достаток и покой отбивают всякое желание бороться за неясные идеалы всеобщего счастья, равенства и братства. Все революции делались обиженными и сумасшедшими.

На завтраке я встретил своих знакомых по перелету, маму с сыном. Молодой человек не растерялся: заставил весь стол блюдами, которые здесь предлагали на выбор – китайской вермишелью, рисом, салатами, яйцами, сосисочками, вареной ветчиной, диковинными овощами, дольками нарезанных ананасов, арбузов, мандаринов. От этой юношеской жадности меня чуть не стошнило. Он ел и приговаривал:

– Халява, плиз!

Я взял привычную яичницу и не удержался, чтобы положить неизвестных мне вареных овощей. В чем тут же глубоко раскаялся – как будто я жевал хорошо вываренный каучук с перцем…

А юноше стало дурно – после того, как он выпил подряд четыре вида предлагаемого на выбор сока. Зажимая рот, он, грузно переваливаясь, побежал прочь. Мама же торопливо прятала в целлофановый пакет недоеденное сыном.

– Вы что – из Бухенвальда? – спросил я.

Дама обиделась:

– При чем тут Бухенвальд? Ведь все это входит в стоимость путевки. А кроме того, кормят нас всего раз в сутки.

И это было суровой правдой… Хотя как можно объедаться на такой жаре?

Сыну стало легче. Дама уговорила меня составить им компанию: ведь на чужбине надо держаться вместе. После завтрака нас отвезли в Гранд Палас – место обитания здешних королей. В резиденцию нас не пустили, но мы вволю побродили

среди разноцветных конусообразных башен-дворцов. Здесь обожали слонов – их фигуры попадались повсюду. Мы по очереди сфотографировались рядом с гвардейцем в белоснежной форме, кайзеровском шлеме и с карабином. Он истуканом стоял у ворот и был принадлежностью туристического шоу-бизнеса. Но что по мне – я в гробу видал такую службу… Больше меня удивили местные попугаи – огромные, как петухи, всевозможных расцветок: сиренево-голубые, желто-зеленые, сине-красно-белые. Они сидели на своих насестах, лениво моргая круглыми глазами, и никуда не собирались улетать. «Вот это и есть свобода!» – подумал я. Всякая туристская сволочь пыталась их кормить, чесать шею, что им совсем не нравилось. Они грязно ругались на местном наречии.

Я звонил по телефону, который мне дала Пата, но никто не отвечал. Дама удивлялась: ну кому я могу звонить в чужой стране? Она побывала в трех или четырех странах, и моя загадочная деловитость вызывала у нее жгучую зависть. Она ревновала меня ко всему Таиланду. Кажется, она была не прочь закрутить со мной романеццо. Вдали от богатого папика…

Почему-то с нетерпением я ждал вечера. Днем не поймешь сути и характера города, особенно если он южный. Ночь – это вечная загадка, зов страсти, приглашение к безумству и приключениям…

Я отделался от томной путешественницы – ее взгляды становились все более жгучими, я ощутимо видел, как внутри ее трудился потный кочегар, он разжигал ее чувства.

Исчез я классическим способом, подробно показанным в великой киноленте «Бриллиантовая рука», – нырнул в ближайший переулок. «Убежал! Убежал!» – счастливо повторял я, представляя, какая паника охватила мою соотечественницу. Возможно, она совсем потеряет голову.

Вечером из номера я позвонил Пате и сказал, что умираю от скуки. Правда, я не знал, как будет по-английски «скука» (онегинский spleen вспомнился позднее), потому выразился предельно энергично: «Я умираю без тебя!»

Она тут же приехала, я встретил ее внизу. Разумеется, на ней не было ярко-алого национального халата с узорами, оделась Пата в коротенькую юбочку и черную блузку с вышивкой, а волосы распустила по плечам. Мы отправились бродить по ночному Бангкоку, и, когда уставали, делали остановку в ближайшем баре или кафе. Я пил пиво, закусывал огромными вареными креветками, Пата пила только колу. Мы чуть не заблудились, неоновые улицы слились в одно нескончаемое полыхание, казалось, мегаполис решил испытать меня, поглотить, как в воронку.

Но единственный знакомый человек на этом краю света не позволил мне исчезнуть без следа. Она вывела меня прямо к отелю, мы пошли в «Савой», поужинали, затем поднялись ко мне в номер.

Пата неторопливо осмотрелась, присела на кресло. Кондиционер выстудил воздух до пятнадцати градусов. Она поежилась, я сразу подкрутил регулятор на повышение температуры.

– Тебе нравится здесь?

Она кивнула.

Я включил телевизор, но там что-то утомительно рассказывал диктор, кажется, хронику жизни короля и семьи, я тут же выключил.

– Тебе сделать массаж?

– Не надо! Я представляю, как ты ненавидишь свою работу…

– Это неправда! – воскликнула Пата. – Я вижу, какое удовольствие получают люди. И это большая для меня радость…

– Пата, а у тебя есть парень? – спросил я.

– Был. Его убили…

– За что?

– Он связался с наркомафией… Я предупреждала его. А потом мне передали, что его застрелили люди из другой банды, а тело выбросили акулам…

Я мысленно выругал себя за этот вопрос. Стоило ли ехать на край света, чтобы ненароком бередить чужие раны? Но Пата, умница, сгладила неловкость, вынула из моих рук стакан с виски, бутылку которого я нашел в баре, потянула меня в душ.