Закон Авогадро
Шрифт:
– Что ты несешь...
– морщится Вильямс.
– Вы заблуждаетесь, - продолжаю я, пропуская его слова, - вы привыкли считать, что у вас есть "свобода воли", что вы что-то решаете, творите "добро" или "зло". Можете творить, можете не творить. Увы вам, это не так: то, как вы поступите, заложено в вас объективно и от ваших желаний не зависит. Именно поэтому вы - предельно предсказуемы.
Вильямс морщится, поворачивается к одному из телохранителей.
– Сейчас ты попросишь у него пистолет, чтобы прострелить мне колено, - генерал-губернатор оборачивается; в его взгляде - смесь изумления и раздражения, - это вполне очевидно: в такой
Ответом мне служит лишь тишина.
– Тебе конец, - после долгой паузы, выдавливает из себя Вильямс.
– Нет. Вы не можете ничего решить, а я - могу. Предлагаю пари, - он хочет меня убить, но еще не знает, что неизбежно согласится, - ты возьмешь пистолет, я досчитаю до трех, и если после этого ты прострелишь мне колено - я скажу тебе, где твоя дочь.
– А если нет?
– ухмыляется Вильямс.
– Тогда я отправлю всех этих замечательных людей в нокаут, освобожу свою спутницу и покину сие негостеприимное место. А ты заплатишь ей, - кивок в сторону Мишель, - как и обещал.
Вильямс смотрит на меня пару секунд, потом поворачивается к охраннику, щелкает пальцами.
– Пистолет.
Тот без слов передает оружие, и генерал-губернатор наставляет ствол на меня.
– Валяй.
– Раз.
Генерал ухмыляется.
– Два.
Присутствующие боязливо поеживаются. Вильямс ухмыляется еще шире.
– Три.
Тишина. Ничего не происходит. Вильямс стоит напротив, наставив на меня оружие - присутствующие переглядываются с непониманием.
– Вот так.
Я скидываю наручники, встаю, снимаю одним движением затвор с пистолета генерала и с разворота, с размахом, вгоняю в забрало шлема одного из полисменов.
Мир лопается вскриками и пальбой - тщетно: я вновь владею своим телом, скидываю шелуху сознания и начинаю играть, точно кошка с мышкой. Выбиваю магазины из приемников и вынимаю патроны из патронников, бестелесной тенью перемещаюсь к гиганту в экзоскелете и, пройдя через многомерное пространство, перебиваю гидравлическую линию. Бронированная масса падает вперед, погребая бойца собственным весом, а я успеваю расстегнуть бронежилет полисмена, закинуть на голову и привязать к ремню брюк. Попутно сбиваю с ног верзилу, меняю метрику пространства и, переместив его к потолку, оставляю на откуп всемирному тяготению. Наемник не успевает с грохотом упасть на пол, а я уже выбрасываю с балкона в бассейн, протащив прямо сквозь стены, телохранителей Вильямса и, вернувшись, завершаю стреляющей невпопад наемницей - ухватив ее за майку-алкоголичку, просто прохожу сквозь сложенную из омни-блоков колонну. Глухой удар о композиты - и стриженная падает навзничь, широко раскину руки.
Три с четвертью секунды - все противники лежат на полу, постанывая и матерясь. И только Вильямс так и стоит, застыв с половиной пистолета в руке. Вокруг - лишь сложенные из омни-блоков конструкции да топологические имитаторы: дополненная реальность рассыпалась, как песчаный замок под ударом волн - когда я приоткрываю изолированный сейф человеческой оболочки, выпуская в мир протуберанцы своей истинной сущности, полупроводники превращаются в проводники, уничтожая любую электронику.
Вздыхаю, подхожу к Мишель и, расстегнув наручники, помогаю подняться.
– Ты в порядке?
– Да, - она кивает растерянно, -
боже, как ты это сделал?!Я лишь передергиваю плечами.
– Они живы?
– Да. Я никогда не убиваю без необходимости.
Подхожу к генерал-губернатору, шарю по карманам и нахожу отобранный перед допросом значок - мою единственную ценность. Улыбаюсь, прячу металлический диск в пиджаке, но не успеваю обернуться - резко, со звоном, ударяет выстрел.
Падаю на простреленное колено, поднимаю взгляд - Мишель стоит в паре шагов, целясь в меня подрагивающими руками.
– Зачем?
– Он заплатит, - облизнувшись нервно, отвечает она, - прости, пожалуйста.... Но мне очень, очень нужны эти деньги!
– Ты не понимаешь, девочка...
Щелкает курок и в лицо мне ударяет тьма...
* * *
Мишель роняет оружие, стоит пару минут, закрыв глаза, потом трет с остервенением лицо.
– Соберись, тряпка!
Решившись, подходит к убитому, касается плеча и... отдергивает руку, точно от удара током. Хватается за запястье, вскрикивает, валится на пол. Красивое тело точно сводит судорогами - девушка выгибается, стонет и, дёрнувшись несколько раз, затихает...
* * *
– ...Премию Дарвина этому джентльмену!
Лорд Гилрой не может сдержать сарказма.
– Черт, ну надо же так подставиться?!
– Корбан явно доволен моим провалом, - Это же просто какой-то... позор! Одно утешает: хоть на пятьсот кусков разбогатели...
– Нет, - глухо отзываюсь я.
– То есть как?!
– У нее сестра, - поясняю я, - нужны... полмиллиона на операцию. Так что я перевел.
– Да нахрена?!
– Корбан обескуражен.
– Потому что это справедливо, - точно подводя черту, констатирует Верховен.
Я молчу.
Они привычно спорят о чем-то, делятся новыми впечатлениями, бросая косые настороженные взгляды в тот темный угол, где плачет в безысходном отчаянии Мишель. С новенькими всегда так - трудно понять, чего ждать. Остается надеяться, что она привыкнет - как привыкли все они. Все, кто стал Семьей.
Доктор Верховен, убившая пленного солдата на операционном столе.
Вор и насильник Корбен, застреливший собственного друга.
Хладнокровный бретер лорд Гилрой, убивший на заказных дуэлях семьдесят три человека.
И несчетные множества других, чьи личности спят до поры в бездонных мнемонических криптах.
А я... Я - это они, меня не существует без Семьи. Мое сознание - всего лишь слепок, синтез их личностей: у моего народа есть блестящий, непостижимый людьми интеллект, но то, что делает людей людьми - мне недоступно. Не по своей воле я был вынужден жить в их маленьком мире - великан на детской площадке... Мне повезло: я был любознательным энтомологом и, попав в тело муравья, постарался научиться не выделяться в муравейнике, беря от каждого нового члена Семьи что-то для своей "человеческой" личины.
От нее я тоже многое взял и, надеюсь, что в конце она смирится и примет меня и Семью. А если нет... что ж, придется ее деконструировать. Как и миллионы до нее.
Горе людям: эволюции не нужно сознание - для эволюции важен лишь интеллект.
...Я наклоняюсь над трупом и, перевернув не без труда, вынимаю из кармана свой значок. Улыбаюсь, и мои красивые изящные пальцы с безупречным маникюром с карпами кои, гладят холодный металл.
С запястья подмигивает рубиновым глазком изумрудная змейка...