Заговор против Короны
Шрифт:
— Полагаю, так мы и сделаем.
Алрик, Майрон, Трамбул и солдаты покинули трактир. Пока они садились на коней, сквозь открытую дверь можно было расслышать обрывки короткого разговора. Но скоро в ночи раздался удаляющийся цокот копыт.
— Это был принц Алрик Эзиндон? — спросил Холл, подходя к их столу и пытаясь выглянуть в окно. Ни Ройс, ни Адриан не ответили.
Когда Холл вернулся за стойку, Адриан спросил:
— Как думаешь, не следует ли нам пойти за ними?
— Ой, не начинай. Мы уже сделали доброе дело в этом месяце — даже два, если считать Девитта. Я намерен просто сидеть здесь и отдыхать.
Адриан кивнул и осушил свою кружку. Они сидели молча, но он всё время смотрел
— Что?
— Ты случайно не заметил, чем был вооружен патруль?
— А что? — спросил Ройс, начиная сердиться.
— Ну, у них были тилинерские рапиры вместо обычных фальшионов, которые носит королевская стража Медфорда. У этих рапир стальные, а не железные клинки, а навершия без каких-либо знаков. Или Королевский арсенал повысил требования к оружию, или эти люди — наёмники, скорее всего из восточного Уоррика. Не совсем те люди, которых нанимают, чтобы усилить отряд, разыскивающий потерявшегося короля-роялиста. И если я не ошибаюсь, Гвен назвала имя Трамбула, когда рассказывала нам о подозрительном посетителе «Розы и шипа» в ночь перед убийством.
— Видишь, — раздражённо сказал Ройс, — вот в чём беда с этими добрыми делами: они никогда не кончаются.
Начала подниматься луна, и Ариста положила кинжал на подоконник. Ещё оставалось немного времени до того, как лунные лучи до него доберутся, но все остальные приготовления были завершены. Она работала над этим заклинанием целый день. Утром она собрала травы на кухне и в саду. На одни только поиски корня мандрагоры нужного размера потребовалось почти два часа. Однако самым сложным шагом оказалось проскользнуть в склеп, чтобы срезать прядь волос с головы отца. К вечеру у неё уже была готова смесь, которую она толкла пестиком в ступке, бормоча при этом заговоры, необходимые для того, чтобы связать компоненты. Получившимся мелко растолчённым порошком принцесса посыпала окровавленное лезвие и произнесла последние слова заклинания. Единственное, что теперь требовалось, — лунный свет.
Услышав стук в дверь, она подпрыгнула от испуга.
— Ваше высочество! Ариста! — позвал великий герцог.
— В чём дело, дядя?
— Могу я сказать тебе пару слов, дорогая?
— Да, одну минуту.
Ариста задернула штору, спрятав лежавший на подоконнике клинок. Она убрала ступку и пестик в сундук и заперла его. Отряхнув руки, она взглянула в зеркало, чтобы проверить, в порядке ли прическа. А затем подошла к двери и открыла её, коснувшись своим ожерельем.
Небрежно заправив большие пальцы рук за пояс с мечом, вошёл великий герцог. Он по-прежнему был в чёрном дублете. Тяжёлая должностная цепь поблёскивала в отсветах каминного огня. Герцог с критическим видом осмотрел спальню.
— Твой отец никогда не одобрял то, что ты живешь здесь. Он всегда хотел, чтобы ты жила внизу, вместе с остальной семьёй. Вообще-то, думаю, ему было немного обидно, что ты решила вот так отделиться. Но ты всегда была отшельницей, не так ли?
— Какова причина вашего визита? — раздражённо спросила Ариста, усевшись на свою кровать.
— Мне кажется, в последнее время ты очень резка со мной, дорогая. Я чем-то тебя обидел? Ты моя племянница, и ты только что лишилась отца, а возможно, и брата. Неужели так невозможно поверить, что я беспокоюсь о твоём благополучии? Что я волнуюсь за твой рассудок. Известно, что в минуты печали — или гнева — люди совершают… неожиданные поступки.
— Мой рассудок в порядке.
— Правда? — спросил герцог, подняв бровь. — Ты провела большую часть последних дней здесь, в одиночестве, это едва ли нормально для молодой женщины, только что потерявшей отца. Я думал, что тебе захочется побыть с семьёй.
— У
меня больше нет семьи, — твёрдо сказала она.— Я твоя семья, Ариста. Я твой дядя, но ты не желаешь этого видеть, да? Ты хочешь видеть во мне врага. Возможно, так ты справляешься со своим горем. Ты всё время проводишь в этой башне, а если и выходишь из своей крепости, то только затем, чтобы нападать на меня за мои попытки найти твоего брата. Не понимаю почему. И ещё я задаюсь вопросом, почему я не вижу, чтобы ты плакала из-за смерти отца. Вы двое были очень близки, не так ли?
Брага подошел к комоду с лебединым зеркалом и остановился, когда наступил на что-то. Он поднял с пола щётку для волос с серебряной ручкой.
— Эту щётку привёз твой отец. Я был с ним, когда он её покупал. Амрат отказался поручить выбор слуге и сам ходил по лавкам в Дагастане, чтобы найти ту, что нужно. Честно говоря, думаю, что для него это был самый важный момент путешествия. Тебе следует лучше заботиться о таких важных вещах.
Он положил щётку на столик рядом с другими.
И снова обратил своё внимание на принцессу.
— Ариста, я знаю, ты боялась, что он собирался заставить тебя выйти замуж за какого-нибудь старого неприятного короля. Думаю, мысль о заточении в невидимых стенах замужества приводила тебя в ужас. Но несмотря на то, что ты можешь думать, он действительно тебя любил. Почему ты не оплакиваешь его?
— Уверяю вас, дядя, я в полном порядке. Просто стараюсь не сидеть сложа руки.
Брага продолжал расхаживать по маленькой комнате, внимательно её осматривая.
— Об этом я тоже хотел бы поговорить, — сказал он. — Ты и правда очень занята, но ты не пытаешься отыскать убийцу отца? Я бы на твоем месте пытался.
— Разве это не ваша забота?
— Моя. Я целыми днями этим занимаюсь, без сна и отдыха, уверяю тебя. Однако больше внимания, как ты знаешь, я уделяю поискам твоего брата в надежде спасти его жизнь. Надеюсь, ты понимаешь мои приоритеты. Ты же, напротив, почти ничего не делаешь, несмотря на то что называешь себя действующей королевой.
— Вы пришли обвинить меня в безделии? — спросила Ариста.
— А ты бездельничала? Сомневаюсь. Подозреваю, что ты много работала в последние дни, а возможно, недели.
— Вы намекаете на то, что я убила собственного отца? Я задаю этот вопрос только потому, что делать подобные намёки было бы очень опасно.
— Я ни на что не намекаю, ваше высочество. Я просто пытаюсь узнать, почему ты так мало печалишься из-за смерти отца и так мало беспокоишься о благополучии брата. Скажи мне, дорогая племянница, что ты делала днём в дубовой роще, откуда вернулась с закрытой корзиной? Я также слышал, что ты возилась в кладовой на кухне.
— Вы следили за мной?
— Ради твоего же блага, уверяю тебя, — сказал он дружеским, утешающим тоном, похлопав её по плечу. — Как я сказал, я обеспокоен. Я читал некоторые рассказы о людях, которые лишали себя жизни после потерь, подобных твоим. Вот почему я за тобой присматриваю. Тем не менее в твоём случае в этом не было необходимости, верно? Лишить себя жизни — совсем не то, что ты задумала.
— Что заставляет вас так говорить? — спросила в ответ Ариста.
— Собирание корней и воровство трав с кухни больше похоже на то, что ты трудилась над каким-то рецептом. Знаешь, я никогда не одобрял того, что твой отец отправил тебя в Шериданский университет, и ещё меньше — то, что он позволил тебе учиться у этого дурацкого мага Аркадиуса. Народ может посчитать тебя ведьмой. Простые люди легко пугаются непонятного, а мысль о том, что их принцесса — ведьма, может стать искрой, ведущей к катастрофе. Я советовал твоему отцу не отпускать тебя в университет, но он всё равно позволил тебе уехать.