Забывая Августа
Шрифт:
Два года – это действительно не очень много – пара выпусков новых айфонов. Может быть, несколько пропущенных каникул. Но для того, кто спал все эти двадцать четыре месяца, я гадал, сколько всего я пропустил. Мои пальцы чесались от желания включить телевизор, чтоб взахлёб смотреть новости и вечерние телешоу. Но мне было велено этого не делать.
— Сейчас только исследуйте время, что вы пропустили, — проинструктировал доктор.
Почему? Я без понятия. Наверное, чтобы оградить мой слабый, неокрепший мозг от переизбытка информации. Как все бегали на цыпочках вокруг меня, это реально казалось наибольшей вероятностью.
Я, правда, такой ненормальный?
Разве люди не приходят в себя из комы всё время?
Видимо, нет.
Я знал, что я – редкость. Понимал, что ситуация уникальная, и они в плане моего лечения ступали на неизведанную территорию, но всё равно было обидно.
Одиночество. Моя уединённая жизнь.
Я человек, которого с грани смерти привели к чему? Обычно вы читаете эти невероятные истории про пациентов, которые просыпаются из комы, чтобы воссоединиться со своими семьями... жёнами и возлюбленными.
У меня не было никого.
Ничего, кроме коробочки воспоминаний, которые я не понимал.
Я придвинул ближе древний ноутбук, который больничный психолог мне одолжил, и поставил его себе на колени. Включив его, я нажал на иконку интернета и стал ждать, пока он загрузиться. Глядя на чисто белый экран, я пытался решить, с чего начать поиски — прекрасно зная, что все мои действия будут просмотрены позже.
Хитрый доктор.
Я начал с основных событий две тысячи тринадцатого года. Для начала можно было просмотреть заголовки.
Тридцать секунд спустя я пожалел о своём решении, и сделал себе умственную заметку, никогда больше не смотреть новости. Бомбёжка на Бостонском Марафоне, тайфун на Филиппинах...Правительство Соединённых Штатов закрывается. Чёрт, они не могли бы хоть иногда писать о чём-то хорошем?
Я прокрутил вниз и увидел, что Папа ушёл в отставку. Я усмехнулся.
Не мог винить его.
Я не смог продолжать. На этот раз доктор СчастливБудьЗдоров, пожалуй, действительно знал, о чём говорил. Этот простой поиск оказался таким тяжёлым для меня.
Жизнь действительно продолжалась без меня.
Люди рождались, умирали... сражались за нашу страну, всё пока я беспомощно лежал на этой кровати.
И вот я здесь, всё ещё безумно беспомощный.
Как мне всё это вернуть?
Я хотел всё вернуть.
***
Через несколько дней я оказался в другой части больницы, в знакомом офисе доктора Шнайдера. Начиная с книжных полок от пола до потолка и заканчивая массивными лампами в стиле Тиффани, я мог сказать, что доктор был любителем классики. Даже кресло, которое он мне предложил, было похоже на что-то прямиком из музея Зигмунда Фрейда.
— Вы пользовались ноутбуком? — спросил он, прекрасно зная, что нет. После моего первого поиска в интернете, прошлое лучше пусть там и остаётся. Больше плохих новостей я выдержать не мог.
— Нет, — просто ответил я.
Не прошло ещё недели с последней нашей встречи, и по тому, как сморщился его лоб и по тому, как раздражённо он щёлкнул ручкой по ноутбуку, я мог сказать, что он не верит, в то, что я прилагаю все
усилия к своему выздоровлению.Конечно, как он утверждал, что каждая травма мозга была уникальна, и понять, как он мог с такой уверенностью утверждать, что в данном случае было нормальным или «достаточным», было превыше моих возможностей.
Но опять же, я был всего лишь пациентом.
Он был парнем, сидящем в причудливом кожаном кресле, в офисе, увешанном дипломами и грамотами, восхваляющими его и его образовательные достижения. Очевидно, ему лучше знать.
Я сидел, плотно скрестив на груди руки – подсознательное отображение моего личного неудовольствия от пребывания здесь. Я каждой клеточкой своего организма был разочарован человеком, сидящем напротив меня. Этим госпиталем.
Самим собой.
Если бы мне дали выбор, перед тем как мои глаза открылись недели назад в этой больничной палате, показали бы, какой будет жизнь, я не уверен, что решил бы проснуться.
Кто бы выбрал такую жизнь?
— Вы выглядите более возбуждёнными сегодня, — прокомментировал доктор Шнайдер, записав что-то в своём планшете, перед тем как устроился, положив одну ногу на колено другой.
На мгновение я посмотрел на жёлтую папку бумаг с тёмными, чёрными каракулями его писанины, совершенно неразборчивыми с того места, где я сидел.
У всех врачей безобразный почерк?
Я тряхнул головой пытаясь понять эту неразбериху.
— Просто разочарован...
Снова строчит.
— Я заметил, вы не особо пользовались компьютером, — доктор посмотрел наверх в ожидании ответа.
— Не видел смысла.
Он хмыкнул, давая мне понять, что недоволен или даже немного расстроен. Наверное, так чувствует себя ребёнок, который выкрикивает в классе ответы, а учитель трясёт головой, подведённый провалом его учеников.
У меня не было воспоминаний детства, поэтому я не мог знать.
Может быть, я был одним из тех детей – дерзким, кто никогда не давал правильного ответа, желая выделиться. Или этот парень с безупречными волосами и чистым взглядом был образцовым учеником, боявшимся сделать даже шаг в сторону?
Наверное, смесь обоих?
Что если я никогда этого не узнаю?
— О чём вы думаете? — прервал мои мысли доктор Шнайдер, заставляя меня посмотреть вверх. Я встретил его взгляд и попытался решить, каким учеником я хотел быть в этот момент.
Любимчиком учителя или бунтарём.
— Что если я никогда не верну свои воспоминания? — наконец спросил я, прощаясь с идеей игры в поиск ответов.
— Возможно, они никогда не вернутся, Август. Это реальность, с которой вы должны столкнуться.
Впервые я оценил его честность.
— Как я пойму, каким человеком быть?
— А разве не всё равно? — спросил он, а затем добавил. — У вас дар, Август. Я знаю, что вы не воспринимаете его таковым, но вы должны найти золотую середину в вашей ситуации. Не многим людям дан в жизни второй шанс – всё исправить. Но это – как раз то, что есть у тебя. Если тебе не нравится человек, которым ты был – стань другим. Делай то, что ты хочешь. Открой новые таланты, новые амбиции. Живи, Август.
Вспоминая ту преследующую боль во взгляде Эверли в тот день в больнице, я не был уверен, что согласен с ним. У меня было чувство, что тень того человека, которым я был, будет преследовать меня, куда бы я не пошёл.