Забытый замок
Шрифт:
– Не обзывайся, я и так скорблю. Я сегодня назначен дежурным по пакостям.
– За что это тебя так жестоко?
– Ума не приложу, – тяжко вздохнул Вик. – Сказали в целях разнообразия и общего развития. Но сдается мне, это наказание. Вот если б мы вчера в чужое казино наведались, мне б премию какую-нибудь выписали. А теперь вот мучайся – дабы впредь неповадно было родного начальника разорять. А все ты виноват, сыр рыцарь.
– Здравствуйте! А я тут при чем?
– Ты нас туда притащил.
– Ты первый предложил!
– Выходит, я сам виноват?! Вот спасибо!
– Мальчишки, цыц! – прервала я конструктивную беседу. – Там вон…
Уточнять
– Стоп.
Тони миновал замерших на ходу людей, сошел с тротуара и, заглянув под бампер ме-едленно ползущей машины, извлек оттуда окоченевший меховой трупик. По крайней мере мне так показалось, потому как раньше не доводилось видеть ни одной нормальной живой собаки, которая бы столь нелепо, будто в полете, растопырила неподвижные лапы и вообще не шевелилась.
Лишь один миг – и все снова пришло в движение. Собачонка в руках Энтони ожила, и он вручил это тявкающее сокровище Вику.
– Верни хозяйке. – Имелась в виду запыхавшаяся дама в розовой шляпке, неуклюже спешившая за любимицей в не предназначенных для погони модельных босоножках и жалобно взывавшая на бегу: «Мими! Ко мне! Рядом!»
Вик, как истинный джентльмен, бросился успокаивать владелицу спасенной Мими.
Случайный прохожий, который стоял неподалеку и внимательно рассматривал свой сотовый телефон, бросил на нас злобный взгляд, презрительно фыркнул и зашагал прочь.
Энтони тоже заметил этого типа. Неуловимое движение – и в руке появился тонкий стилет, который немедля полетел вслед незнакомцу. Лезвие по самую рукоять вошло в спину, ровно между лопаток. Охнув, субъект серой пылью осыпался на асфальт.
Ни один прохожий не обратил на данное происшествие внимания.
– Собачий демон, – пояснил Энтони. – Терпеть их не могу. Мерзкие, трусливые типы.
Меня же интересовал другой вопрос:
– Сколько ножей ты с собой носишь? Не тяжело?
– Сегодня все дома забыл, – вздохнул он. – Ты про этот? Элементарная эмуляция энергии, низведенная до грубой материи.
– Хорошие дела – это, конечно, хорошо, – вернувшись, заявил Вик. – Но что делать с моим дежурством?
Он показал Энтони какой-то листок с печатью. Тот изучил документ и присвистнул:
– Ничего себе наряд вне очереди! Шестьсот мелких пакостей. Да ты до вечера провозишься!
В общем, как мне объяснили, Вика оштрафовали по самой высшей мере и самой противной работой – доставлять мелкие неприятности каждому встречному-поперечному, причем не повторяясь.
– Это надо серьезно обдумать, – решил Тони, и мы зашли в кафе выпить чего-нибудь холодненького и освежающего – для поддержания мозговой деятельности.
– Вик, а ты пробовал фокус с…
– Пробовал.
– А номер с…
– Тоже.
– И…
– Я все классические приемы уже использовал, – горестно сообщил Вик. – Больше никаких идей.
Мы погрузились в раздумье.
В кафе посетителей было немного. Официантки разносили заказы неторопливо, зная, что за предстоящий вечер набегаться еще успеют. Кроме нас, сюда заглянули еще три пары (две – деловые партнеры с папками бумаг между чашками кофе и одна влюбленная парочка). Да за столиком у входа молодая мамаша (а может, нянька) никак не могла успокоить раскапризничавшегося ребенка.
– Посмотрите, – тихо сказала я, –
вон за тем столиком парень закурил.– Ну и что?
– Потушите ему сигарету.
Вику моя мысль понравилась. И пять минут несчастный посетитель кафе не мог понять, почему его сигарета гаснет, едва он уберет зажигалку.
Потом у другой посетительницы десять раз подряд с грохотом падала на пол сумочка, соскальзывая со спинки стула. У следующей дамы, спикировав бомбардировщиком, в чашке с кофе утопилась муха. Третья, по вид типичная секретарша, нечаянно задела стакан с томатным соком, отчего тот упал, облив в полете светлый костюм ее шефа. (Правда, зачтется ли эта выходка, не знаю, таи как хоть внешне дама и расстроилась хуже своего шефа в глубине души она очень даже происшествию порадовалась.) Далее у кого-то ключи от машины с брелоком сигнализации упали в вазочку с растаявшим мороженым! А кто-то задел чайную ложечку, и сей предмет, крутясь и звеня, угодил в глубокое декольте собеседницы.
Воодушевленный успехом, Вик заявил, что теперь он и сам справится, и покинул нашу компанию, устремясь к трудовым подвигам.
– Только не переусердствуй! – напутствовал друга Энтони. – Не забудь, это все-таки временная работа!
Меж тем дитя за столиком справа от входа вовсе разбушевалось. Замученная капризами мамаша уже не знала, чего еще ему надо и чем его успокоить.
– Даже не охрипнет, террорист малолетний!
– Имеет право, – сказал Тони. – Пойдем-ка отсюда, сейчас здесь станет жарко.
– Это еще почему?
– Этот ребенок умрет через пару минут. Ладно, теперь придется остаться, только сиди на месте.
Я едва не поперхнулась соломинкой коктейля:
– Как это – умрет?
– Смотри в окно. Сейчас красный джип захочет на большой скорости обогнать грузовик. Но водитель не заметит встречный школьный автобус. Чтоб избежать столкновения, джип развернется на тротуар и въедет в стену кафе. Никто не пострадает, кроме этого ребенка. Опасный перекресток, здесь постоянно случаются какие-то аварии.
– А можно что-нибудь сделать, чтобы жертв вообще е было?
– Нет, он должен умереть.
Ну должен – не должен, а попробовать можно. Хоть времени осталось мало.
Я сорвалась с места и почти подбежала к столику у входа.
«Стой! Ты с ума сошла, Венера! Этого НЕЛЬЗЯ делать!»
Мамаша стала извиняться за шум, но я ее перебила:
– Что вы! У вас замечательный ребенок! Просто ангел. Разрешите угостить его мороженым?
– Не люблю молозеное! – заныло дитя. – Хосю пилозеное!
– Вот славно! Пойдем, сам выберешь.
Краем глаза я увидела, как за окнами пронесся красный джип, и вздохнула с облегчением.
Но лишь пара шагов к витрине буфета – и кафе сотряс страшный грохот. Я обернулась и задохнулась от ужаса, не успевая ничего понять…
Тут время снова остановилось. Второй раз за сегодняшний день.
– Сумасшедшая! – рявкнул Энтони, выдернув меня из щели между витриной с тортами и кабиной автопоезда.
Многотонный грузовик, пробив стеклянные двери и часть стены, проехал через весь зал, подминая под себя столы и стулья. Лобового стекла в кабине не было, лишь осколки. Смятое железо крыши скрывало от меня голову водителя, но его белая форменная куртка была уже вся в крови. Фургон, большей частью оставшийся снаружи, накренился – сейчас упадет набок. Сквозь прорванную обшивку кузова виднелся груз – длинные ярко окрашенные баллоны. Кажется, в таких перевозят газ.