Чтение онлайн

– Так что, господин колдун, стал быть, завтра?
– с надеждой спросил Васель, дождавшись, когда чародеи, умаявшись, угомонятся.

– Что - "завтра"?
– насторожился колдун. Он поднял голову, оторвавшись от созерцания придорожных лопухов по ту сторону стены, таких близких и далеких одновременно, и огляделся. На него со всех сторон выжидающе смотрели обитатели Козьего копытца.

– Зайти за вами - завтра?
– с готовностью пояснил староста.
– Не извольте волноваться, я вам хату на вечор и всю ночку дам, шоба вы, стал быть, подготовлялися не поспешая, заклятиев там разных сочинили для свово дела благородного. А прямо с утречка, ранешенько, я вам путь к чудожорице укажу. Вы уж не осерчайте, господин колдун, до самого лежбища ее провожать мне вас возможности нетути…

Маг обвел тяжелым взглядом присутствующих. Те боязливо отступили на шаг.

–

С утра не стоит. Лучше к обеду.

Васель поспешно закивал. Было видно, что он и не надеялся на столь легкую победу.

Уходя к милостиво предоставленному на всю ночь дому, колдун краем уха услышал за спиной:

– А на памятник мы вам скинемся, вы уж не сумлевайтеся. Все честь по чести сделаем. Оградку там справим, цветочки посадим…

Кисса и Фтайку, хоть и с боем, удалось провести в хату вместе со всеми. Старостина женка, неохватная бабища с суровым лицом, громко возмущалась этой "причудой", особо упирая на то, что "животины - создания грязные и зело паскудные, и с людями в горницах им не место" (эту фразу она явно услышала на какой-то проповеди, заучила ее и вставляла в разговор несколько раз, к месту и не к месту). На это Зари нахально заявила, что без "своих обожаемых братьев меньших" (старостиху аж передернуло) колдун не сумеет как следует подготовиться к предстоящему ответственному мероприятию и загубит дело спасения копытчан на корню.

Старостиха замолкла, но настроение у нее не улучшилось, и уходя она напоследок одарила "постояльцев" весьма красноречивым неласковым взглядом.

– Была б она магичкой - от нас и пепла не осталось бы, - поежилась Заринна.

– Где-то неподалеку есть оборотень, - невпопад произнес вдруг Светомир, сосредоточенно вслушиваясь в тишину летнего вечера за распахнутым настежь окном.
– Я его чувствую.

– Ты думаешь, это он держит в страхе местных жителей?
– насторожился колдун.

– Откуда мне знать?
– пожал плечами рыцарь.
– Если он достаточно крупный, хищный и помешанный - то, может, и он.

– Вряд ли, - недоверчиво протянула Заринна.
– Уж за три года-то несколько десятков здоровенных мужиков нашли бы управу на одного-единственного оборотня! Пусть даже большого, агрессивного и ненормального.

Маржана поежилась. Единственный из знакомых ей оборотней, Светомир, был, по ее мнению, мелким (во всяком случае, в птичьей своей ипостаси) и относительно мирным (если не брать в расчет его постоянные насмешки и некоторый бзик на рыцарской чести). Что представляет собой огромный сумасшедший оборотень, Маржана не знала, но догадывалась, что его появление не сулит им ничего хорошего.

– Один?
– не отставал от рыцаря колдун.

– По крайней мере, сейчас - да.

– Чудожорица не может быть оборотнем, - поразмыслив, снова возразила Заринна.
– Но какое-то научное название у нее должно быть!

– Может, это дракон?
– с надеждой предположил Вотий.

– Надеюсь, что нет!
– с чувством ответил Дарилен.

Вотий с нескрываемым восхищением посмотрел на учителя. Вот он какой - даже дракон для него чересчур мелкий противник!

В окошко на огонек свечи, прислушиваясь к разговору, любопытно заглянула луна. Растущая.

– Интересно, - ни с того ни с сего заинтересовался Вотий, - а почему это луна каждый месяц то растет, то убывает?..

– В легендах на этот счет есть две версии, - помолчав, начал маг.
– Одно предание утверждает, что луна - душа некогда жившего на земле человека. Больше всего на свете он жаждал бессмертия, да так страстно, что все остальное его нисколько не заботило. Злее и безжалостнее его не было никого на земле. В погоне за своей мечтой он разрушил множество судеб, погубил сотни невинных жизней и оскорбил всех богов, каких только знал. За это боги прогневались на него и наказали так, как умеют лишь они. Они даровали гордецу вожделенное бессмертие, но за это обратили его в лунный диск и обязали вечно смотреть на людские злодеяния, такие же, какие некогда творил и он сам. А так как люди творят подлости чаще всего под покровом тьмы, луна тоже выходит на небо лишь ночью. Каждый месяц гордец проживает новую жизнь: рождается, растет, стареет и умирает… А потом все начинается с начала. И нет этому конца, так будет всегда, пока стоит мир… - маг замолчал, изучающее разглядывая тоненький лунный серп.

Айна зябко поежилась. Картина мучений пусть и негодяя, но человека, не могущего ничего противопоставить божественной силе, выглядела безрадостно.

– А вторая легенда?
– робко подала голос она.

– Вторая, как водится,

повествует о великой любви. Она говорит о том, что в незапамятные времена на свете жили двое влюбленных. Звали их Мад эй и Та ила. И не было ничего чище и прекраснее их любви, не было на свете силы, способной заставить их отречься от этого чувства. Но и здесь вмешались высшие силы - только уже не боги, а демоны. Один из них увидел влюбленных на свидании и черной завистью позавидовал их любви - ведь, как известно, демоны не могут никого любить, и быть любимыми они тоже не могут. Он дождался утра и в бессильной злобе унес девушку далеко-далеко, на край мира, и там убил ее, а ее душу уничтожил в темном пламени преисподней. Безутешный влюбленный не знал об этом. Долго искал он свою любимую, но не нашел и следа ее. Сломленный горем, Мадэй умер от тоски по своей единственной, но и после смерти душа его не смогла обрести покой - ведь даже у Престола Богов он не нашел душу Таилы. Он умолил богов позволить ему продолжить дело всей жизни. Боги сжалились над ним, и с тех пор душа влюбленного каждую ночь выходит на небосклон, чтобы продолжить поиски, заранее обреченные на провал. Когда он поворачивается в сторону, чтобы хорошенько рассмотреть всю землю, нам кажется, что луна растет или убывает. Ему не суждено найти свою любовь, но душа его дарит свой свет другим влюбленным, именно поэтому ночь - их время. Ночью Мадэй помогает тем, чьи чувства так же сильны и чисты, как его любовь к прекрасной Таиле.

Воцарившуюся тишину прервал жалобный всхлип. Айна шмыгала покрасневшим носом. Все в изумлении уставились на нее. Даже чувствительная Маржана не была так тронута драматичной историей.

– Какая грустная легенда, - прошептала графиня, словно оправдываясь за свою сентиментальность.

– Это всего лишь предание, - улыбнулся маг.
– Людям свойственно искать всему объяснение, и чем сказочнее и печальней получается история - тем лучше. Как обстоят дела на самом деле, мы не знаем, и вряд ли узнаем когда-нибудь.

– Есть еще третья легенда, - неожиданно изменившимся голосом проговорила Маржана. Она неотрывно смотрела на лунный серп.
– Луна - это око богини Хайяримы, которым она смотрит на своих детей, а рост и старение луны символизируют моргание богини - течение времени для бога несопоставимо с человеческим, для нее наш месяц - всего миг между смыканием век и их разъединением.

Лицо хайяри снова преобразилось. Но не в жесткую бездушную маску, как бывало раньше, - теперь оно стало необыкновенно одухотворенным, даже взволнованным. Словно она поверяла собеседникам величайшую тайну.

– Мара, - тихо окликнул колдун.

Маржана вздрогнула.

– А?.. Что?.. Прости, я, кажется, задумалась, - растерянно произнесла она.

– Что ты сейчас чувствовала?
– Наставник выглядел обеспокоенным.

– Н-ничего… То есть ничего нового. Все, как в прошлый раз. И позапрошлый…

– Я так и думал…

– Что ты думал?
– Заринна так и впилась глазами в лицо друга детства.

– Зари, давай отойдем.

– Нет! Рассказывай при мне!
– схватила наставника за руку Маржана.
– Я тоже хочу знать, что со мной происходит! Меня это напрямую касается!

– Я не знаю, что с тобой. Я могу только строить догадки, возможно, некоторые из них тебе будет неприятно услышать.

– Пусть так, - упрямо мотнула головой хайяри.
– Все равно рассказывай.

– Как знаешь. Я предупредил, - тон мага стал деловым.
– Меня беспокоит то, что в эти… хм… необычные минуты я не чувствую Маржану.

– В каком смысле?
– округлила глаза Заринна.

– В прямом. Амулет ученика… Как бы это объяснить… Понимаешь, он словно живой. Когда Наставник говорил мне об этом, я не верил ему. Теперь - верю. Оба мои амулета ведут себя как живые существа. Они теплые, пульсирующие. Это как… Как сердцебиение. О нем забываешь, когда с сердцем все в порядке, и вспоминаешь, когда что-то идет не так. Когда Маржана начала говорить о третьей легенде, амулет стал мертвым. Он превратился в обычный кусок янтаря на цепочке, как будто у меня стало на одну ученицу меньше. А через минуту снова ожил. И так происходит каждый раз, когда Маржана перестает быть собой. В первый раз в суматохе я решил, что мне померещилось, во второй - посчитал совпадением. В третий раз насторожился. А теперь я уверен, что это неспроста, и теряюсь в догадках: что это может быть? Если это неприкаянный дух, пытающийся завладеть новым телом, то почему он так быстро сдается и уходит практически без боя? И что заставляет его снова и снова возвращаться? Для духов это в высшей степени нетипично.