Забытыми тропами
Шрифт:
К счастью, рана оказалась не роковой, жизненно важные органы не были задеты. И все же Дарилен и Заринна колдовали над ней два часа кряду. Рыцарь потерял много крови, к тому же была опасность заражения крови.
Чародеям прежде не доводилось лечить такие раны. Они давно усвоили, что целительство к области их талантов не относится. Но раньше они могли обратиться к профессиональным лекарям. Сейчас выхода не было - пришлось осваивать новую ворожбу на ходу, вспоминая когда-то слышанные наставления учителей и доверяясь интуиции.
Они здорово рисковали. Оборотничий организм многие зелья и заклинания переносит иначе, нежели
– У нас прямо передвижной лазарет какой-то, - хмыкнула Заринна, когда стало ясно, что их с Даром старания увенчались успехом. Светомир крепко спал, и сон его обещал исцеление.
Спасители выглядели едва ли не хуже раненого. На Маржану вообще было жалко смотреть. Она упорно твердила, что Светомир едва не погиб исключительно по ее вине, и перестала рыдать, только когда Айна насильно напоила ее успокаивающим отваром. Правда, с дозировкой графиня немного перестаралась, и в лагере стало на одного спящего больше - но разве кому-то вредил крепкий здоровый сон?
Когда вечер раскрасил небо, будто умелый художник провел кистью с акварелью по листу мокрой бумаги, компания собралась у костра. Светомир то и дело с восхищением дотрагивался до перевязанной груди: импровизация чародеев явно была удачной, утром рыцарю можно было трогаться в путь вместе со всеми, правда, соблюдая осторожность.
Вотий с не меньшим восторгом разглядывал подаренный Маржаной кинжал с простой, но со вкусом оформленной рукоятью в форме драконьей головы, с гравировкой на клинке - опять-таки в виде дракона со сложенными на спине крыльями, судя по всему, вошедшего в штопор. Хаяйри сумела-таки угодить брату.
Чуть в отдалении от компании, привалившись спиной к дереву, сидела Айна. Весь ее вид выражал крайнюю степень усталости: глаза прикрыты, руки бессильно брошены на колени, плечи поникли.
– Устала?
– участливо спросил Дарилен, присаживаясь рядом.
– Тяжелый был день…
Реакция девушки его удивила. Графиня встрепенулась, испуганно взглянула на Дара и торопливо замотала головой.
– Нет-нет, нисколько!
Колдун нахмурился.
– Ты чего-то боишься?
– Боюсь? Ну что ты, вовсе нет…
– Не спорь. Я не слепой. Что случилось? Чего ты испугалась?
Айна низко наклонила голову - так, чтобы не видно было выражения ее лица. Ее волосы пахли ромашкой. Это зариннина настойка для мытья волос, она сама ею пользуется и снабжает всех желающих. Знакомый с детства запах. Почему же раньше он не вызывал в душе колдуна никаких чувств? И почему сейчас он для него дороже самых изысканных ароматов мира?
Ответ Айны прозвучал так тихо, что маг едва различил ее голос в треске костра.
– Не прогоняй меня.
– Что?
Он расслышал. Просто не сразу смог поверить своим ушам.
– Не прогоняй меня.
– О чем ты? Я вовсе не…
Айна его не слушала. Она торопливо заговорила, сбиваясь и глотая слова, словно боясь, что Дар вот-вот перебьет ее и велит замолчать.
– Я… Я знаю, что я - изнеженная графская дочка, которую зачем-то научили махать мечом - должно быть, потехи ради. Я ничего не знаю, ничего не умею и слишком быстро устаю от ходьбы. В походе от меня мало толку, зато неприятностей сверх меры. Я - обуза для вас. Но пока я иду с вами, мне есть для чего жить. Мы куда-то идем, что-то ищем - и все просто и понятно. Есть цель, есть путь к ней. Я не знаю, что будет, когда мы достигнем цели и получим ответы на все вопросы. Но… не прогоняй меня.
Хотя бы пока. Пожалуйста…– Глупенькая… - теплая усмешка. Айна подняла голову. Что это - нежность в его глазах или причудливая игра отблесков костра?
– Никто не собирается тебя прогонять. Я благодарен судьбе за то, что она свела нас с тобой. Это лучшее, что она могла для нас сделать. Помни об этом и не верь никому, кто скажет, будто кто-то из нашей компании думает иначе. Этого просто не может быть. И не смей называть себя обузой! Ты - славная девушка, хоть еще и сама этого не понимаешь.
Словно зверь на мягких лапах, готовящийся к решающему прыжку, подкрадывалась ночь. Где-то в лесу тоскливо затянул лунную серенаду волк. Ему вторил другой, в противоположной стороне. Компания у костра поежилась. Маржана зябко передернула плечами.
– Говорят, летом волки не нападают на людей, - изрекла в пространство Заринна.
– Не забудь сообщить об этом самим волкам при встрече, - откликнулся Дарилен.
– Вам что-нибудь говорит имя Ш айнмар?
– невпопад спросила Маржана, глядя в огонь.
– Шайнмар… Шайнмар… Что-то знакомое… - маг задумчиво потер подбородок.
– Нет, не припоминаю. А где ты его слышала?
– Тот человек, который… ну, которого я… он сказал мне это имя.
– Что, так прямо и сказал?
– недоверчиво протянула Заринна.
– Сам?
– Нет. Я его… - Маржана запнулась, - попросила. Убедительно.
У костра снова повисло молчание.
Когда сидеть у трепещущего пламени, слушать шум ветра, запутавшегося в кронах могучих деревьев, и волчий вой стало совсем невмоготу, Айна попросила Маржану:
– Спой, пожалуйста. Ты так красиво пела в трактире в Верхних Фумках…
Маржана, вспомнив, что именно она пела в памятную ночь в трактире, зарумянилась, но просьба Айны была и впрямь как нельзя более своевременной. Иногда песня - лучшее лекарство от грусти. Много лучше слов.
Маржана помолчала, прикрыв глаза, вслушиваясь в свое состояние. О чем же спеть? О долге? О грусти? О первой любви?
Слова пришли сами собой. То ли вспомнились, всплыли откуда-то из глубин памяти, то ли сами на ходу сложились в песню. Маржана об этом не задумывалась. Она пела, отдавая песне всю душу, растворяясь в ней и забывая себя.
Голос хайяри то звенел, как первые трели весенних птиц, то затихал, становясь почти не слышным, как шепот легкого ветерка. Были в нем и напевы веселого летнего дождя, льющего сквозь солнечные лучи, и шелест листвы, и неспешный полет тающих под солнцем, словно сахарная вата, облаков. Песня уносила слушателей невообразимо далеко, туда, где нет тревог и проблем, где круглый год светит ласковое солнце и цветут луговые травы, где нет зла, боли и грязи. А еще в этой песне была горечь - от того, что сказочный край навсегда потерян и потомкам его счастливых обитателей суждено вечно скитаться по чужим краям в тщетной надежде вернуть утраченную родину.
Когда песня отзвучала и последние слова растворились во тьме за освещенным костром пространством, притихшие слушатели еще долго сидели молча. После столь проникновенного исполнения продолжение беседы казалось кощунством.
– О чем эта песня?
– тихо спросил, обретя наконец способность говорить, Светомир.
Маржана открыла было рот, досадуя на недогадливость рыцаря, но сестру опередил Вотий.
– Она о крае, где рождается радуга, - заявил он.
– И на каком же это языке?
– вкрадчиво поинтересовался рыцарь.