Забытые острова. Аннушка
Шрифт:
Размышления мои были просты и печальны. Что мне нужно было там, в прошлой жизни, до попадания сюда? Абсолютно ничего сверхъестественного, простые женские желания: дом, дети, нормальный мужик, достаток. Сейчас бы еще добавила: время от времени немного экстрима. Но именно, что немного, без фанатизма. Сигать вниз башкой на резинке с моста я бы точно не стала. Так бы и жила, спокойно и размерено, и была бы довольна. И, может быть, даже счастлива. А здесь, на этих клятых островах, меня постоянно пытались изнасиловать, убить, а то и просто съесть живьем. И ладно бы только звери – они, все-таки, дикие и неграмотные. Но ведь, в основном, это пытались проделать вполне себе цивилизованные люди. И мне постоянно приходилось отбиваться, выживать, защищать сперва себя, а потом и своих людей. И никто не спросил
Теперь же, хотя меня и выдернули насильно из этой чертовой карусели, мир не рухнул. Без меня ничего не остановилось, не скатилось в анархию, чего я, признаться, опасалась. Но нет, все крутится, все движется, и даже примерно в ту же сторону, что и прежде. Значит, не впустую я пласталась весь месяц, пытаясь наладить сколько-нибудь цивилизованную жизнь с теми людьми, что оказались рядом со мной. Значит, не просто так я тратила нервы и здоровье, пытаясь научить людей быть не толпой, не стадом, а пусть и не братством, но хотя бы более-менее организованной группой, где все стоят друг за друга. Нет, я понимаю, что эта задача выполнена далеко не до конца, но все же начало положено. И вот теперь я могу с легким сердцем и спокойной душой скинуть тяжкую ношу с хрупких девичьих плеч на брутального самца. Трепещите враги, Борюсик идет!
Я действительно поразилась тому, насколько переменился этот человек. Ведь из вялого слабохарактерного маменькиного сыночка получился вполне уверенный в себе и достаточно сильный мужчина. Понятное дело, без влияния Дзетты ничего бы не вышло. По крайней мере, не вышло бы так скоро. Но – вот он, результат. Не в моем вкусе, правда, но зато вполне вызывает уважение к себе со стороны людей. Ну и, как следствие, доверие. Вот пусть он теперь и рулит, а я уйду на покой. Вон стоит на якоре белоснежная красавица шхуна. Томас научит меня управлять парусами, и я займусь, наконец, тем, что мне действительно хочется делать. Буду вместе с ним возить пассажиров и грузы, буду создавать, как говорят умные люди, транспортную связность анклавов. Но перевозки – это так, попутно. Главным для меня становится – и я все больше в этом уверена – именно море и паруса.
Кстати, о глазах: если мне мои не врут, то товарищ Том имеет в мою сторону некий интерес, и отнюдь не платонический. А я, между прочим, и не против. Мужик сильный, правильный, меня защищал, злодея Карлайла победил, общий интерес у нас имеется – паруса, если кто запамятовал. Так что я буду совсем не против составить его счастье. Вот только его Сара малость подлатает…
– Аннушка, ты меня слушаешь?
Возмущенный голос Борюсика выдернул меня из размышлений.
– Я для кого сейчас тут распинаюсь?
– Для себя? – предположила я. – Нет? А для кого тогда? Мне это уже не нужно.
– То есть, как это?
– А вот так. Ты ведь власть в свои руки взял сам, по своей воле. Так?
– Так.
– И какого же… голландского живописца ты пытаешься мне обратно корону навесить? Ведь все решения уже приняты, народу озвучены. И теперь в любом случае обратного хода нет. Хорошо ли, плохо ли, но ты распорядился. И если ты сейчас начнешь отменять свои же решения, как ты потом перед людьми выглядеть будешь? Ты вышел к толпе, продемонстрировал, что у тебя есть яйца и они покрепче, чем у всех прочих. Остальные с этим согласились и тем обязались тебя слушаться. И у тебя отлично все получается. Я права?
– Но… ты же вернулась, и можно все обратно отыграть. Я был вроде как местоблюститель, а теперь королева вернулась на свой престол.
– Это, конечно, было бы возможно, но ты забываешь об одной вещи.
Я продемонстрировала пустое левое запястье.
– Для системы, для пришельцев этих гребаных, я теперь не существую, я – пустое место. Понимаешь, физически
я вроде бы вот она, а по документам – померла.– Ну и что? За то, что ты делала и еще сделаешь, порцию еды ты всяко заслужила. А что до системы, так люди будут смотреть на тебя, а не на интеркоммы. Формально, для системы, я буду числиться начальником, а по факту рулить будешь ты, как и раньше.
– Не-не, тут мы возвращаемся к началу разговора. Ты власть взял? Взял. Потом отдал? Отдал, да еще прежде, чем я об этом заикнулась. И теперь случись что, сможешь ты снова в начальники пролезть? Думается мне, что нет. Так что ты давай, рули, как и эти три дня рулил. Спецов у тебя хватает. По технике – Аджитка, по военному делу – вьетнамец и Снегурка, завхоз есть, строитель есть, даже главный огородник имеется. Если ты не в теме – подойди, да спроси. Тебе подробно все опишут и разжуют. А если какой действительно сложный вопрос – тогда, может, и я что подскажу или, вон, Михалыч. И еще подумай: сейчас ты себя мужиком проявил, настоящим мачо. А мачо, если ты не знал, это такие суровые испанские парни со здоровенными ножами, называемыми мачете. И эти ножики они не стесняются пускать в ход при каждом удобном случае. Видал, как твоя Дзетта на тебя смотрит? А теперь прикинь, что она о тебе подумает, если ты решишь вернуть все обратно. Прикинул?
Борюсик задумался и сразу погрустнел – видать, прикинул. Но попытался еще разок:
– Аня, а ты как же?
– Как-как, обыкновенно. Ты ж не думаешь, что я с первого дня только и думала, как бы мне в королевы выбиться? Само так получилось. Я ведь, если ты заметил, по-всякому отбрыкивалась, но каждый раз так выходило, что больше некому. Да и коней, как говорится, на переправе не меняют. Но так вышло, что кобыла сдохла, хоть и виртуально, и пришлось искать другого идиота, который взвалит на себя все это и потащит дальше. А ты молодец, смог, доказал. И себе доказал, и людям. Ну и я, выходит, не впустую всех строила. Один только день и побурлили, а потом все по-старому поехало. Не, не хочу я обратно в королевы. Максимум – в члены малого королевского совета. Так что давай, царствуй, а я, вон, пойду делом займусь: стены штукатурить, обои клеить… Да и кирпич класть тоже умею. Ты лучше сейчас вот чем озаботься: надо контакт налаживать с нормальными группами, кооперироваться с ними, да посылать бойцов бандитскую вольницу окончательно изничтожать. Заодно группа людьми прирастет. Бери в охапку нового радиста и топай на ответственные переговоры. А я в больничку схожу, народ проведаю.
Вот насколько противно видеть морды всяких утырков навроде Карлайла, настолько же приятно видеть искреннюю радость близких людей. А все те, с кем я сюда приплыла с того, старого острова – они все мне стали близки. И Сара не исключение. Встречать меня на берег она не побежала. Вернее, очень быстро оттуда ушла, едва увидела новых своих пациентов. Вот я к ней и забежала. Обнять, чмокнуть в щеку, минуту поболтать о погоде и, заодно, показаться специалисту. Еще, понятное дело, надо было поглядеть, как разместили новеньких, да и стареньких стоило повидать, внести разнообразие в их постельный режим.
Сара, как меня на пороге увидела, попыталась встать по стойке «смирно» и отрапортовать что-то там насчет «во вверенном подразделении происшествий не было». Видимо, Снегурка, то бишь, фрекен Олсен, совсем заскучала. Но я на эту речь только рукой махнула. Подошла, обняла нашу докторшу и в порыве откровенности призналась:
– Вы не представляете, как я по вам соскучилась!
И ведь ни грамма не лукавила, действителльно соскучилась. Каким-то образом австралийка умудрялась вносить некое подобие порядка в наш вечный хаос. Я это лишь теперь смогла оценить.
– И я тоже, мисс Анна, - отозвалась растроганная женщина, - и я тоже.
И тут же, застеснявшись такого проявления чувств, включила режим строгой докторши:
– Мисс Анна, снимайте штаны. Мне требуется осмотреть вашу рану.
С медициной не спорят, особенно здесь. Пришлось снимать, показывать. Сара поглядела, чем-то помазала, вынесла вердикт:
– Все в порядке. Через неделю будете бегать.
Ну, неделя – так неделя.
– А посещения больных разрешены?
– Вообще-то, нежелательно, но сегодня для вас я сделаю исключение. Проходите.