Чтение онлайн

Эльфийка молча взяла бумаги. Развернула их. Чуть дрогнувшим голосом начала:

«Предательство ранит страшнее всего. Я, Аннорд Гэллерси, узнал это на себе и пишу в надежде, что кто-то найдет мое письмо и узнает, что на самом деле случилось с нами…

Сейчас в моем родном городе пылают пожары и почти никого не осталось в живых. Я могу лишь смотреть на это из окна — у меня нет сил на борьбу, или бегство. Я ранен. И рана моя смертельна. Так сказал мой друг, Саммират из рода Ледяных Слез, который и нанес мне ее, и я ему верю.

Я уже не злюсь на него — Саммират мертв. Пол

часа назад он нашел меня здесь, в комнате, где когда-то давно я был счастлив. Именно сюда я пришел, чтоб дождаться смерти. Насколько же хорошо Саммират знал меня, если так легко догадался куда я пойду.

Он пришел, чтоб просить меня остановить все это. Если б я мог!

Саммират умолял меня что-то сделать. Он даже попытался исцелить рану, которую нанес несколько дней назад. Увы, для меня, как и для нашего города было уже слишком поздно.

Я так и сказал ему. Тогда он заплакал и начал просить прощения. Он говорил, что не хотел всего этого, что не знал, что роботы начнут уничтожать всех и все.

Я даже не мог злиться. Смотрел поверх его головы в окно на дым пожаров, слушал крики и звуки выстрелов. Я уже не сердился на Саммирата. Странно, насколько меняются чувства, когда от смерти тебя отделяют последние часы. Больше всего меня почему то волновали ошибки, я в сотый раз перебирал все свои поступки и искал моменты в прошлом, когда все еще можно было изменить.

Я видел, как в раскрытом окне появилась голова сороконожки — робота, созданного для того, чтоб легко карабкаться по отвесным стенам.

Оценивающий взгляд алых линз, секунда тишины и залп выстрелов.

Саммират вздрогнул, когда пули прошили его. Алая кровь растеклась лужицей. Я приготовился к тому, что выстрелы грянут вновь и я отправлюсь вслед за Саммиратом, но ничего не случилось и я понял, что сороконожка уползла дальше. Видимо мои раны таковы, что ей не захотелось даже тратить на меня патроны.

После того, как сороконожка ушла, я решил было выйти из дома и пробраться к Ратуше. Там, насколько я знал, заперлись последние оставшиеся в живых. Но вскоре я перестал об этом думать. Зачем тратить последние часы на бессмысленный бег по улицам?

Вместо этого я достал бумагу, ручку и сел у стола.

Странно, но я не думаю о том, что происходит сейчас. Меня уже не заботят крики и выстрелы. Я знаю, что сейчас уже я ничего не могу сделать и исправить. вместо этого, я все время думаю о прошлом. Вот где у меня было много возможностей повлиять на судьбу.

Был бы у меня еще один шанс! Вернуться назад… Как много я бы сейчас изменил.

Я перебираю воспоминания, как драгоценности. Счастливые минуты и дни… Поворотные моменты, которые и привели меня, раненного в эту комнату… Если кто-то найдет эти записи — постарайтесь не судить строго! Я лишь хочу рассказать, как все случилось.

Я родился в самом совершенном мире, какой только можно представить себе. В богатой и влиятельной семье. Долгое время я считал, что наше мироустройство — это лучшее, что только можно вообразить. Все вокруг было прекрасно и создано для того, чтобы делать нашу жизнь легкой и простой. Наш дом был удобным и красивым. Мы не знали бытовых забот, а также проблем со здоровьем.

Более того, дожив до восемнадцати лет, я даже не знал о существовании подобных проблем.

Все изменилось после того, как мой

отец взял меня с собой для того, чтоб показать, как устроен остальной мир.

Я отправился с ним в Эллинию. Путь наш был долгим — отец решил, что полезно будет мне показать, как устроена жизнь у существ, населяющих этот мир, чтобы я мог оценить преимущества и величие нашей жизни.

Прежде, в городе я не раз видел наших рабов — эльфов и людей. Видел, но никогда не говорил с ними. Стоило мне оказаться неподалеку от них, как они спешили разойтись в стороны, словно я был касаткой, а они мелкой рыбой. Их вечно испуганные, печальные лица, сгорбленные плечи рождали лишь одно желание — держаться от них подальше. Как и все мои друзья я свято верил — наши рабы в своем развитее недалеко ушли от животных и лучшим днем в их жизни был тот, когда мои предки пришли в этот мир и подчинили их себе, дали законы, работу и лучшую жизнь.

И вот я, молодой человек, до того момента ни разу не покидавший родной город, сел на животное, называемое лошадью, в жесткое седло, и покинул стены родного города.

Сперва я не поверил, когда отец сказал, что всю дорогу нам придется проделать верхом на этих непокорных, воняющих лошадях, которые так и норовили сбросить меня на землю. Мне было неудобно — я подпрыгивал при каждом шаге и вскоре у меня болело все тело от этой скачки.

В нашем городе был ипподром и конечно же, я раньше видел лошадей, но сам впервые оказался на таком чудовище. После первых же часов я готов был рухнуть на землю, и спросил отца — долго ли нам мучиться еще?

Его ответ ошеломил меня. Отец сказал, что нам предстоит провести больше двух месяцев в дороге.

— Когда-то давно, когда я был твоего возраста, мой отец тоже посадил меня на лошадь и повез с собой посмотреть остальной мир, — сказал мой отец. — Я был расстроен, как и ты сейчас и не понимал, для чего он затеял все это.

— Но позже ты понял?

— Да, позже я сумел понять и оценить эту поездку. После нее мне уже никогда не приходили в голову глупые мысли о том, что местным варварам нужна свобода, или что они такие же, как мы. Ты ведь знаешь, Аннорд, что среди нас есть те, кто так думает?

Я кивнул.

— так, вот, если бы они предприняли такую поездку, увидели своими глазами все убожество и грязь местных варваров, то они никогда бы не сказали ничего подобного.

Так я понял для чего отец затеял эту поездку, но в глубине души думал, что мы потратим время зря — я и не думал сочувствовать тем из нас, кто говорил, что рабство следует отменить.

Ну а пока я ехал и не мог поверить, что местные и в самом деле путешествуют таким способом.

— Зачем?! Зачем они ездят на этих чудовищах, когда можно сесть в машину и доехать куда угодно за час?! — спросил я не выдержав.

И тогда отец рассказал мне, что в этом мире нет машин, а также нет и дорог в том смысле, в каком мы это слово понимаем.

— Они дикари. Варвары, — повторил отец то, что я итак уже много раз слышал о местных. И в тот момент я был с ним совершенно согласен.

Пока мы ехали по Зеленой Долине, я думал о словах отца и о странных существах, населяющих этот мир. Как они могут жить таким образом? Почему не стремятся сделать лучше свою жизнь? Разве трудно построить завод? Разве трудно сделать нормальные дороги?