За Северным Ветром
Шрифт:
Дрожащей рукой Витенег отворил дверь на улицу. Никого. Солнечный свет отражался от мокрых улиц и белокаменных домов, некоторые из которых были разрушены. Витенег обернулся, кивнул остальным и пропустил вперед Яру.
На подкашивающихся ногах девушка вышла из корчмы. Вода на улице стояла по щиколотку. Свежий воздух облегчал забранную у богатыря головную боль. Яра никому не сказала, что травы вряд ли помогут этому могучему сварогину, имени которого она так и не узнала. Слишком сильна болезнь, попавшая в рану. Спасти мужа могло только чудо или сильный волхв. Яра очень боялась, что ее оставят. Поэтому она и забрала его боль - простая ворожба, каждому по силам. Эти нехитрые слова рассказала ей та самая травница Настасья, которая понемногу учила Яру своей премудрости. Бабушка
Дом, в котором жила Настасья, находился рядом с корчмой, где работала Яра. В три этажа, ярко расписанный голубыми цветами и птицами, заканчивающийся резным теремом. Бабушка занимала две комнаты на втором этаже, окна которых выходили во внутренний двор. Хвала Сварогу, дом травницы не пострадал.
Яра открыла скрипучую дверь и впустила остальных. Лестницу, ведущую из сеней наверх, тускло освещал свет из маленьких окошек.
– И тут – никого? – прошептал Мухома, озираясь.
– Да что же такое происходит?
– Я думаю, этого лучше не знать, - нахмурился Витенег и посмотрел на Яру.
– Давай, - пробасил он, - иди к своей волхве. Мы тебя тут ждем. У меня нет сил подниматься с тобой по лестнице. Вино, знаешь ли.
Страж гоготнул и прислонился к стене, чтобы его не качало. Веслав сел на корточки у лестницы и тяжело вздохнул. Многочисленные ушибы и ссадины болели. Но царевич не жаловался: Боги чудесным образом спасли его, даже Яромиру было хуже. Бодрее всех выглядел Мухома, который, встав у окна, снова что-то жевал. Такие, как Заяц, всегда выживают, подумал Веслав, отворачиваясь от рыжего. В другой ситуации он бы точно ему что-нибудь эдакое сделал. Например, как наследник престола, посадил бы в темницу или казнил. Но сладостным мечтам о возмездии сбыться не суждено. Ведь Веслав – простой юноша, об истинном происхождении которого никто не знает и, дай Сварог, никогда не узнает. Веслав чуть было не стал жалеть о том, что мечтал отказаться от трона, но его мысли перебил бас Яромира, который сообщил всем о том, что идет наверх вместе с Ярой.
Девушка стала подниматься по лестнице первой, Яромир – за ней. Дверь оказалась не заперта. Яра тихонько ее отворила. Комната была пуста. Солнечный свет струился сквозь вышитые крючком занавески и маленькими зайчиками разбегался по дому. Убранство было бедным, но аккуратным. В воздухе витал умиротворяющий, чуть пряный, аромат трав и снадобий. Меж комнатами, в правой стене, стояла красивая расписная печь. Нижний ярус печи был обложен плитками, на которых жили сказочные существа. Сверху, над печью, сушились травы. У левой стены стояли высокие шкафы с дверцами, сквозь стекла которых виднелось множество баночек. В центре комнаты находился большой дубовый стол, с разложенными на нем сушеными растениями и инструментами. На окнах, что располагались в стене, противоположной входу, были открыты ставни, и на больших белых подоконниках цвели яркие цветы. В красном углу, у маленького домашнего Великобожия, горела синим Сварожичем лампадка.
– Настасьи нет, - растерянно прошептала Яра.
– Может, в спальне посмотреть?
Яромир положил массивную руку на плечо девушки, и Яра невольно вздрогнула.
– Если бы Настасья была там, то уже услышала бы и вышла к нам, - сказал сварогин. Почему-то он был уверен, что старушка дома, но вот видеть Яре бабушку не стоит. Яромиру казалось, что он стал смутно догадываться о том, что происходит, но вот подтвердить свои опасения не хватало духу даже ему. – Бери травы, все что хотела, и идем.
Яра хорошо знала убранство Настасьиного дома, знала, что и где хранит старая знахарка.
Девушка прошла к шкафам и положила в свою сумку несколько пузырьков с настоем из камынь-травы, затем, вернувшись к столу, взяла несколько пучков трав и замерла. Все лежащее на столе говорило о том, что Настасья была дома, когда случилась беда. Старушка никогда бы не оставила свои травы и инструменты неубранными. Только вот где она теперь?– Что такое? – спросил Яромир, видя смятение Яры.
Девушка ничего не ответила. Она поспешно убрала травы в сумку, обошла стол с другой стороны и прошла к входу в другую комнату. Яра одернула шторы, закрывающие дверной проем, и замерла. Ее глаза выражали такой неподдельный ужас, что Яромир тут же подошел к ней и посмотрел в спальню. На кровати, на расшитых красным белых простынях, лежала Настасья, укрытая золотым покрывалом. На голове у травницы свернулась клубком маленькая ящерка. Зеленая, с двумя полосками.
Яра хотела, было, шагнуть к бабушке, но Яромир остановил ее. Он молча потянул девушку назад. Яра, сообразив, что лучше не шуметь, тихо покинула покои знахарки вслед за богатырем.
– Их всех усыпили? – спросила Яра тихо, когда они с Яромиром уже стояли на лестнице, и потерла рукой больную голову.
– Давай не будем это проверять, - покачал головой богатырь.
– Кто знает, что с ними будет, когда они проснуться. Вдруг это будут уже не они? Пока все спят мертвым сном, нам надо покинуть город.
Яра согласно кивнула и заставила Яромира выпить настоя камынь-травы, который она взяла у травницы. Богатырь поморщился, но выпил сколько положено. Затем Яра протерла настоем его раненую щеку. От боли Яромир сжал кулаки, но не проронил и звука. Яра надеялась на чудо: что поможет этому сварогину Богиня Макошь, и трава исцелит недуг воина.
Когда Яромир и Яра спустились, Яромир рассказал остальным о спящей под золотым покрывалом Настасье. Все согласились с тем, что уходить нужно как можно быстрее: неизвестно что это за сонный морок, и может ли эта напасть на путников свалиться. И, пока не видно золотых витязей (Заяц все время смотрел в окно), нужно покидать город.
Улицы были до ужаса безлюдными. В городе стояла звенящая тишина: не пели даже птицы. Ветра тоже не было. Поежился даже Мухома. Витенег, все еще пошатываясь, благодарил Богов за вино, которое всегда облегчало его сложные отношения с окружающим миром. Особенно сейчас, когда этот мир решил сойти с ума. Яромир шел рядом с хмурым Веславом, который изредка бросал косые взгляды на ненавистного ему Зайца.
Яра отвела всех в маленький сквер Свагобора. Там, у фонтана, был один из многочисленных входов в подземные доки. В этих доках держали свои лодки потомственные моряки-рыболовы, в то время как в портах за городскими стенами обитали в основном приезжие из других княжеств. Окружные надводные порты со временем разрослись в полноценные деревянные города, но традиция передачи мест в доках у потомственных островитян осталась.
Входом служила землянка, которая располагалась позади фонтана сквера, и была аккуратно обложена камнем. Яра распахнула деревянную дверь, которая была вставлена в каменный проем, зажгла факел. Остальные последовали ее примеру.
Каменные ступени круто уходили вниз. Стены были выложены из огромных неотесанных камней. С гулким эхом с потолка капала вода.
Лестница закончилась узким коридором, который, спустившись под небольшим наклоном, привел в огромный подземный зал с каменными пирсами и пришвартованными судами. Некоторые из судов пострадали при наводнении, некоторым посчастливилось уцелеть. Стены помещения были сложены из больших обработанных каменных блоков.
– Всегда мечтал побывать в подземных доках, - признался Мухома, с любопытством разглядывая окружение, которое смутно проступало в синеватом свете холодного огня.
– Интересно, сколько им тысяч лет? Сейчас уже так не строят…
– Отец говорил, что это Золотой Век, - ответила Яра, направляясь к судам. – Доки остались с тех времен, когда города возводили сами Боги. Людям такое построить не по силам.
– Ничего себе, - восхищенно прошептал Заяц.
– Твой отец был рыболовом, да?