За полшага до счастья
Шрифт:
– Прежде вы говорили другое.
– Я говорил?
– Я никогда не водила такую машину!
– И все же это машина. Руль, коробка передач, три педали: сцепление, тормоз, газ. А здесь, – он ткнул пальцем, – зеркало заднего вида.
– Прекратите надо мной издеваться!
– Тогда покажите мне, на что вы способны. Тут нет никакой хитрости. Просто надо решиться. Чем вы рискуете?
– Разбить вашу машину.
– Ремонт беру на себя.
– Вы как-то уж слишком доверяете мне…
– Зря?
– Не знаю…
Жюли
– Не будем же мы тащиться с такой скоростью всю поездку, вы можете немного прибавить.
Жюли прибавила скорость. Чуть-чуть. С пятнадцати до двадцати километров в час. Она готовилась зайти на поворот, мягко, с осторожностью, вывернула руль, когда Ромэн вдруг резко дернул ручной тормоз. Задняя часть автомобиля тут же ушла влево, и Жюли инстинктивно крутанула колеса в противоположную сторону, чтобы выровнять машину. И это ей удалось.
– Никогда больше так не делайте! – рявкнула она.
– Но вы прекрасно справились, в чем проблема? – глядя на нее, возразил Ромэн.
– И все-таки никогда больше так не делайте, мне страшно! – повторила она, однако не смогла скрыть улыбку.
– Да ладно вам! Признайтесь, капелька адреналина – это здорово, а? Это же было видно по вашим глазам.
– Да, но больше никогда так не делайте, – согласилась она, улыбаясь.
– Договорились, но тогда прибавьте еще, иначе мы не успеем сделать круг, который я задумал.
– Дайте мне привыкнуть к вашей машине. Вам, может, нравится водить по снегу, а вот мне нет.
– Нет, я больше люблю ездить летними вечерами на юге Франции, по пустынным проселочным дорогам, дивно пахнущим лавандой и розмарином. Воздух там восхитительно свеж. Двигателю легче дышится. К тому же эта ночная неизвестность. Верх машины откинут, все органы чувств настороже… Так хорошо… По-настоящему хорошо…
Идти пешком по снегу было изнурительно, ноги проваливались чуть не по колено. Жюли потела в своем пуховике. Но пейзаж был изумительный. Они подошли к водопаду. Вода струилась среди напоминающих скульптуры ледяных глыб с голубым отливом. Как будто само время вдруг остановило движение этих капель, застигнутых леденящим зимним холодом. Некоторое время Жюли и Ромэн в молчании наблюдали эту картину. Тишину нарушало только едва слышное журчание воды.
Жюли подошла поближе и подняла отломившуюся льдинку. У каждого свое лего.
– Почему вы проводите время со мной?
– Потому что это доставляет мне удовольствие. Потому что я хорошо знаю, что окружение в подобной ситуации может вести себя очень отстраненно и что иногда бывает очень полезно менять обстановку. Потому что я знаю, что вы любите горы, но одна туда не отправитесь. Я ошибаюсь?
– В конце концов, это невозможно, вы всегда правы! – с улыбкой ответила Жюли.
– Со стороны ваших знакомых это неумышленно, но для многих из них вы воплощаете смерть и печаль, а смерть пугает. Это свойственно человеку, это нормально. И чтобы восстановиться, вы можете рассчитывать только на себя. Что не мешает вам иметь друзей. И те, кто остался, хорошие друзья.
Ромэна позабавило, что Жюли сосет
подобранную у водопада льдинку. Когда он был маленьким, тоже так делал. Он подхватил кусочек льда и сунул себе в рот.– Вы уже снова научились улыбаться, остальное придет. И вы всего добьетесь самостоятельно. Просто легче, когда рядом кто-то есть. Что поделаешь, если вы иногда поскальзываетесь. Оступаться – это тоже часть жизни.
– Когда оступаешься из-за печали, не так заметно.
– Да, если лишился ноги, это видно, люди будут сочувствовать. Да к тому же не все. Но когда у тебя вырван кусок сердца, это внешне не заметно, хотя по меньшей мере так же мучительно. Потому что без ноги человек учится передвигаться по-другому, приноравливается, что-то придумывает. А если потерять ребенка, тут, я думаю, вообще ничего не придумать, и страдание переполняет душу и тело.
– Я бы предпочла лишиться обеих ног, но сохранить сына. Да, вы правы, у меня на лбу не написано, что я живу с разодранным в клочья сердцем.
– Люди не виноваты. Они доверяют только видимости. Чтобы узнать, что внутри, надо поскрести. Бросьте большой камень в лужу, и на поверхности пойдут круги. Сначала большие, они будут биться о края лужи, а потом все меньше и меньше и наконец исчезнут совсем. Постепенно поверхность опять станет спокойной и гладкой. Но большой камень-то все равно лежит на дне.
Большой камень все равно лежит на дне.
Недоминантные самцы
Жюли сидела в кабинете акушерки. Та взяла стул, подсела к ней поближе и предложила выбрать один из цветных фломастеров.
«Пусть будет голубой».
Потом акушерка спросила, какую погоду ощущает Жюли внутри себя. Солнце, облачно, туман, дождь, солнце и дождь, облачно с прояснениями. Жюли с некоторым недоумением взглянула на нее, а потом объявила погоду.
«Пусть будет облачно и дождливо».
Потом акушерка сообщила ей, что сегодня они будут работать с мышцами входа в пещеру. Что там есть подъемные мосты и решетки замка, которые должны закрываться в ее воображении, чтобы защитить принцессу.
«Это будет что-то новенькое».
После чего она наконец предложила Жюли раздеться снизу, поудобнее устроиться в смотровом кресле, плотно прижать пятки к ягодицам и положить одно колено на бедро акушерки, севшей сбоку.
«Это будет непросто».
– Сейчас я положу пальцы у входа в вашу вагину. Расслабьтесь и скажите, когда будете готовы.
– Можете начинать, – поспешила сказать Жюли.
– «Можете начинать» не означает, что вы готовы.
– Меня впервые перед осмотром спрашивают, готова ли я.
– Определенно, многое у нас бывает в первый раз, – улыбнулась акушерка. – Итак, я жду.
Жюли глубоко вдохнула, закрыла глаза и шумно выдохнула.
– А что, если я не готова? – озабоченно спросила она.
– Если вы не готовы, я не стану осматривать.
Жюли опять закрыла глаза, глубоко вздохнула и постаралась расслабиться. Акушерка краем глаза наблюдала за ней. Губы дрожат, блеснула слезинка. Потом другая. Теперь они катятся по щекам к ушам.
– Думаю, я не готова, – призналась Жюли, утирая слезы.