За полшага до счастья
Шрифт:
Ромэн знал, что Жюли сидит на обочине, что ей потребуется сделать передышку, что ей бы хотелось, чтобы «земля остановилась и она могла сойти», как в песне, и что она сама должна подняться. Но ему хотелось бы хоть немного побыть с ней рядом, когда она вдали от большой спокойной реки.
После похорон Жюли не отпускало ощущение чудовищной пустоты. Как смириться с тем, что Людовика больше нельзя потрогать, увидеть? Как жить, каждодневно ощущая тяжесть его отсутствия? Ходить на кладбище и видеть увядающие цветы – знак того, что время проходит. Проходит без него. Что предстоит другая дорога и что ей, Жюли, придется
Впрочем, Жюли даже не знала, хочется ли ей идти до горизонта. Она стояла на рельсах и смотрела, как поезд жизни вновь трогается вместе со своими живыми пассажирами, и не была полностью уверена, что ей хочется вскочить в него. Ей больше хотелось бы остаться на перроне с Людовиком. Еще немного, еще совсем чуть-чуть.
Езжайте без меня, я догоню.
Быть может…
Я не уверена…
Нет желания…
В случае обстоятельств непреодолимой силы
Прошло несколько дней.
– Привет, Жюли. Я вас не отвлекаю?
– Я сижу в кресле с хорошей книгой.
– Замечательно. Я звоню вам, чтобы узнать, не будете ли вы свободны сегодня вечером, чтобы перекусить со мной где-нибудь.
– К сожалению, у меня уже назначена встреча.
– А…
В голосе Ромэна послышалась нотка разочарования, что не ускользнуло от внимания Жюли.
– В первую субботу месяца я всегда ужинаю с подругой детства. Это традиция, которой мы можем изменить только в случае возникновения обстоятельств непреодолимой силы.
– Не оправдывайтесь, ничего страшного.
– Вы не слишком разочарованы?
– Я разочарован, что вы уже заняты, но рад узнать, что не являюсь для вас «обстоятельством непреодолимой силы».
Жюли улыбнулась.
– А если бы я предложил вам прогулку в горы каждое первое воскресенье месяца, чтобы устранить последствия ужина в первую субботу, это могло бы стать неизменной традицией?
– Почему бы нет?
– Тогда попробуем завтра?
– Э-э-э… ну давайте! – согласилась застигнутая врасплох Жюли.
– Я заеду за вами завтра в десять и позабочусь о пикнике, годится?
– Пикник в такую погоду?
– Завтра обещают великолепное солнце. Прихватите теплый свитер, остальное я беру на себя.
– Договорились!
– Тогда до завтра, Жюли. Хорошего вечера.
Какая чуткость! Он не спросил, все ли в порядке. Он отлично знает, что не в порядке и что Жюли совсем не хочется говорить об этом по телефону.
Ромэн предпочитает действовать и прекрасно придумал, как поправить ей настроение. Он знал, что горы творят чудеса и благотворно действуют на Жюли. Однажды, когда он делал массаж Людовику, она сама об этом сказала.
Дать шанс плотине выстоять
В восемь часов Жюли проснулась от солнца, ласкающего ее подушку. Как и предполагалось, небо благоприятствовало прогулке в горах. Уже хорошо.
Она потянулась, отложила игрушку Люка – одну из тех, которые сохранила, – и пошла в кухню перекусить. Ей не хотелось долго валяться в постели. Чтобы пропала припухлость век и разгладилось осунувшееся лицо, требовалось время.
Без двух минут десять Жюли услышала, как по гравию двора шуршат
шины. Вряд ли это пациент. Сегодня воскресенье. Это был «триумф» [15] . Ромэн припарковался возле дома и вышел из машины. Жюли постучала в стекло, улыбнулась, помахала ему и подхватила рюкзак. Вещей в нем было мало, ведь заботы о пикнике Ромэн взял на себя, – только бутылка воды, свитер, ветровка и запасные носки.15
Английская автомобильная компания; последние автомобили этой марки сошли с конвейера в 1970-е гг.
Они обнялись.
– Вы поразительно пунктуальны!
– Просто я предусмотрителен. Не люблю заставлять себя ждать. К тому же день выдался такой хороший.
– Куда мы едем?
– Это сюрприз! В горы. Больше я ничего не скажу. Вы в форме? Предстоит много пройти пешком!
– Так даже лучше, мне пойдет на пользу. А что, ремней безопасности нет? – спросила Жюли, усевшись в машину и пытаясь пристегнуться.
– В такой древней колымаге в них нет смысла. Если машина перевернется, пристегнут ты или нет – мало не покажется.
– Может, возьмем мою?
– Положитесь на меня. Я не испытываю ни малейшего желания покалечить ее, а уж тем более вас…
Жюли смотрела, как он включает зажигание, и покорно сняла ручной тормоз, находящийся со стороны пассажира.
Ей казалось, она принимает участие в съемках клипа Джонни Холлидея образца шестидесятых годов.
Приятно пахло искусственной кожей. Машина тускло поблескивала, как старая мебель. В ней чувствовалась история. Да еще этот запах моторного масла.
– А она надежна? Особенно на горных виражах?
– Она надежна во всем.
– Во всем?
– Ладно, вам я скажу. Она относительно надежна, но на световые годы отстает от современных машин, которые прощают почти все ошибки своих водителей. Кроме разве что абсолютного их кретинизма.
– Но вы же не такой.
– Спасибо, Жюли.
– Значит, она не очень надежна.
– Скажем так: у нее прочный задний мост, на котором жестко закреплены оба задних колеса. У современных автомобилей независимые подвески. Одно колесо сталкивается с ухабом, остальные три живут своей жизнью. Здесь – яма или ухаб, и машину может занести. Так что если к тому же скорость слегка превышена или дорога мокрая…
– Вы правда не хотите взять мою?
– Здесь не так спокойно и безопасно, как в современных тачках, но это ничего. Просто на поворотах приходится вручную держать направление, как в санях…
– Так ведь можно буквально коснуться земли…
– Можно. В общем, не знаю, как у вас, а у меня получается.
– У меня тоже! – сказала Жюли, просто высунув руку в окно и подобрав с дорожки несколько камешков.
– Если она заглохнет, вы сможете толкать.
– А что, есть вероятность, что она заглохнет?
– Да нет! Я за ней постоянно ухаживаю, пылинки с нее сдуваю. Она гораздо надежнее, чем многие современные модели, где все на электронике.
– И давно она у вас?
– Это автомобиль пятьдесят девятого года. Он принадлежал моему отцу. Его самая первая машина. Он отдал ее мне, когда я получил диплом кинезитерапевта.
– А до какой скорости она может разогнаться?
– До ста шестидесяти. Но на ста тридцати скорость уже пьянящая, потому что брюхом мы почти касаемся земли.
– У вас демонстрация не предусмотрена?